Жених моей сестры полностью

На противоположной стороне сидят Леля и Ярослав, вместе, как счастливая парочка, а папа по традиции садится во главе стола. Он вообще обожает традиции и любит чувствовать себя аристократом.

Нам приносят порционные закуски. Леля почти ничего не ест, зато разливается соловьем, рассказывая, какой молодец ее Ярик, какой он ответственный и совсем не похожий на тех, кто прожигает папочкины деньги по клубам и Мальдивам.

– Да, – кивает папа важно, – таким в нашей семье не место, это точно.

Я молчу.

Нам приносят утку с брусничным соусом. Ярослав легко и красиво управляется с приборами, успевая при этом рассказать про историю их знакомства с Лелей.

– Я сразу понял, – говорит он, нежно касаясь ее руки, – что это навсегда. Что Леля – моя судьба.

– Да, – умиленно говорит мама, и кажется, что она вот-вот расплачется, – настоящая любовь может быть только такой. Я, когда встретила Сашу, сразу почувствовала, что он мой будущий муж. Человек просто это знает сердцем, и все!

Я молчу.

Нам приносят десертное вино, фрукты и пирожные, Ярослав с видом победителя расслабленно откидывается на спинку стула и обводит взглядом нас всех, явно уверенный в том, что испытание семейным ужином он прошел.

– Может быть, – обаятельно улыбается он, – ко мне есть еще какие-то вопросы?

Он смотрит на папу, тот с ответной улыбкой качает головой, тянется за бокалом, видимо, планируя предложить тост за будущую молодую семью, и вот тут я не выдерживаю.

– У меня есть вопрос, – говорю я.

– Да? – Ярослав снова улыбается, господи ну какой же он красивый, это просто нечестно со стороны природы дарить кому-то такое лицо. – Это даже интересно. Я слушаю, Нюта.

– А вы правда так напились в прошлом году, что разбили двери клуба, попали в отделение полиции и отец грозился лишить вас наследства? – невинно спрашиваю я. – Или в светской хронике опять все переврали?

Щеки сестры моментально становятся малиновыми, она вообще очень быстро краснеет. Лена уже набирает воздуха, чтобы мне ответить, но на ее руку вдруг успокаивающе ложится ладонь Ярослава, и сестра замолкает, так ничего и не сказав.

Он же смотрит на меня и дружелюбно улыбается, но в ледяных синих глазах нет и намека на улыбку.

– Приятно, что я тебя настолько заинтересовал, что ты изучала обо мне сплетни в сети, – говорит он небрежно.

– Про полицию тоже сплетня?

– В полицию тогда попал мой друг, а я просто поехал с ним, чтобы ему помочь.

– Помогать друзьям – это хорошо, – соглашается мама, встревая в разговор и пытаясь увести его в безопасное русло.

– А двери клуба тоже ваш друг разбил? – ядовито спрашиваю я, не желая сдаваться.

Уж слишком бесит этот высокомерный взгляд.

Папа хмурится.

– Нюта… – говорит он с явным предупреждением. – Заканчивай. Что ты тут устроила?

Я медленно выдыхаю.

Я не знаю, почему меня это все так сильно раздражает. Я обычно спокойно отношусь к жизни сестры и ко всем этим семейным делам – мне просто плевать на них. А вот сейчас почему-то задело. Может, потому, что впервые у сестры появилось то, чего у меня никогда не будет? Вот такого высокого, широкоплечего, синеглазого, до крайности самоуверенного… придурка.

Он абсолютно точно придурок и вдобавок лицемер.

– Что такое, Нюта? – снова улыбается мне Ярослав, и в его тоне я слышу едва уловимую насмешку. – Думаешь, я такой плохой? Так сильно переживаешь за сестру?

– Да она просто завидует, – не выдерживает Леля. – Мелкая завистливая дрянь!

И это неожиданно ранит меня так, что я сначала вздрагиваю, а потом до боли стискиваю зубы, чтобы не показать, как меня это задело.

Одно дело – слушать оскорбления от сестры один на один, я к этому с детства привыкла и уже даже не обращаю на них внимания, и совсем другое – вот так, при родителях и практически незнакомом человеке…

– Девочки, – тут же вступает мама, все еще пытаясь спасти этот вечер, – не ссорьтесь, вы же сестренки.

Господи, как же я ненавижу эту фразу! До глубины души ненавижу. Сразу начинаются флешбеки из детства, когда отбирать игрушки, толкать меня или обзываться начинает Леля, а помириться и успокоиться предлагают почему-то нам обеим. Прямо как сейчас.

«А что я вообще тут делаю?» – вдруг приходит мне в голову. – «Зачем сижу тут, на семейном ужине, если я никогда по факту не ощущала себя частью этой семьи? Зачем я пытаюсь кому-то что-то доказать?»

Я встаю и с грохотом отодвигаю стул.

– Конечно, я тебе завидую, Лель, – ровным голосом говорю я, – мне будет сложно так удачно выйти замуж, за меня ведь не дают в качестве приданого целый завод.

– Ах ты…

Разъяренная Леля вскакивает и швыряет в меня бокал с вином. Я еле успеваю отклониться, и он ударяется в стену, расплескав вокруг себя фонтан мелких осколков и брызг карминного цвета.

– Дрянь!

– Леля! – всплескивает руками мама.

– Нюта, иди к себе в комнату, – холодно говорит папа. – И подумай там о своем поведении. Простите, Ярослав. Милая, позови кого-нибудь, чтобы это все убрали.

Я молча ухожу из гостиной, ни с кем не прощаясь. И хотя мне ужасно хочется обернуться и посмотреть на Ярослава, я сдерживаюсь и не делаю этого.