— Да, когда-то мы с Димой работали вместе, — медленно произношу я, а картинки прошлого коварно проникают в мозг, раскалывая его на части. — Из-за халатности Щукина чуть не умер пациент. Самому Диме грозила ответственность перед законом, но я помог ему избежать наказания, о чем жалею по сей день. И да, при этом я поставил условие, чтобы Щукин ушел из медицины. Некоторое время он, правда, еще поработал в минздраве на какой-то руководящей должности, но главное, не практиковал. А потом и вовсе подался в политику, видимо, найдя более денежное место. Медицина — это явно не его призвание, — демонстративно развожу руками, тут же принимая равнодушный облик, хотя внутренне желаю, чтобы Марина мне поверила.
— Я так и знала, что он врет! — возмущенно восклицает она, надувая губы, и у меня в этот момент будто слетает камень с души. — Знаешь, я думаю, цыганку ко мне тоже Дима подослал, — выдает таким тоном, словно разгадала величайшую тайну мироздания, и тут же затихает.
Вопросительно и напряженно смотрю на нее, ожидая объяснений.
— Просто она говорила такие вещи, — виновато тянет Марина, и я понимаю все еще до того, как она продолжает. — Намекала на тебя и на Диму, мол, он моя судьба, а ты…
— И ты поверила, — не дав ей договорить, произношу с горечью, и это отнюдь не вопрос, а констатация факта.
— Не до конца, — туманно отвечает девчонка, и я слышу грусть в ее голосе. — Влад, я даже мысли не допускала об отношениях с Димой. И в ресторане… он просто меня подставил.
Марина открыто смотрит мне в глаза, пробирается в душу, подчиняет разум, как бы я не пытался забаррикадироваться.
— Я тебя услышал, — бросаю деловито, но тут же добавляю мягче. — Прости, что был слишком груб с тобой. Я не должен был срываться, — умолкнув, мысленно молюсь, чтобы она просто ушла сейчас.
Но Марина неуверенно подходит ближе — и в следующую секунду обнимает меня, немного неловко, укладывая свою наивную головку мне на грудь. Сжимаю кулаки и вынуждаю себя стоять спокойно, не отвечая на ее внезапный порыв. Ведь знаю, что потом мы оба об этом пожалеем… Как в ту ночь…
Кровь стучит в ушах, а сердце пытается выбить грудную клетку, и Марина наверняка слышит его стук.
— И ты меня прости, Влад, — шепчет, прижимаясь сильнее и впиваясь ногтями в мою спину.
Я готов ей поверить. Впрочем, кого я обманываю, я уже ей верю, из последних сил заставляя себя сохранять внешнее хладнокровие, когда по венам бежит раскаленная лава. Марину хочется оберегать, оставив рядом с собой на всю жизнь, но я не имею на это морального права…
— Зачем тебе мое прощение? — стараюсь говорить равнодушно, но не думаю, что у меня получается достаточно убедительно.
Марина вздыхает и утыкается носом в мое плечо.
— Не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, — чуть слышно произносит она, словно стесняясь своих слов.
— Разве тебе не все равно, что я думаю? — искренне удивляюсь ее фразе.
Марина медленно поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх, смущенно и взволнованно. И это обезоруживает. Взгляд лазурных глаз, такой невинный и в то же время с огоньком в глубине, околдовывает. Прикажи она мне сейчас совершить самоубийство, я лишь спрошу, каким оружием… Невозможно противостоять ведьме…
— Мне не все равно, — выдыхает мне в губы, окутывая цветочным ароматом и окончательно срывая крышу.
В момент, когда я уже готов сдаться, наплевав на все барьеры, дверь в кабинет распахивается — и на пороге появляется дядя. Марина быстро отскакивает от меня, словно убийца, застуканный на месте преступления, и прячет взгляд, смущенно краснея. Невольно улыбаюсь, но тут же скрываю эмоции.
Вепрев оценивающе обводит нас взглядом, но благоразумно молчит. После разговора, что состоялся у нас еще до свадьбы, дядя перестал донимать Марину и самоустранился из нашей жизни.
— Нам нужно поговорить, это важно, — настойчиво произносит он, многозначительно косясь на мою жену.
Марина мгновенно срывается с места и покидает кабинет, а я даже не успеваю ей ничего сказать.
— В клинике проверки, скорее всего, с легкой руки Щукиных, — говорит отрывисто дядя и устраивается на кожаном диване у камина.
Наступление по всем фронтам? Напрасно, Дима…
Сажусь в свое кресло, откидываясь на спинку. Что же, думаю, разговор предстоит долгий и тяжелый…
Дурная привычка откладывать будильник «еще на пять минуточек» привела к тому, что сейчас я дико опаздывала на работу. Потянулась к мобильному, что вибрировал на тумбочке, и, неловким движением зацепив вазу с букетом свежих лилий, чуть не сбросила ее на пол. Ухватив ее обеими руками и вдохнув приятный аромат любимых цветов, непроизвольно улыбнулась. А как же обещание Влада «вернуться к тому, с чего начинали» и его угроза больше не пытаться «делать как лучше»? Все-таки программа сурового робота в какой-то момент повернула не по тому алгоритму…
Вспомнив о времени, я вскочила с постели и, не удосужившись даже халат накинуть, выбежала из спальни в шелковых шортах и майке. Собиралась, как обычно, направиться в ванную, но что-то меня остановило.