Дзамболат. Так вот, друзья мои, с гражданской войны я вернулся в двадцатом году и немного пожил в маленьком подмосковном городке у своего знакомого — русского рабочего, в прошлом профессионального революционера. А было у него две комнаты. В одной разместились мы с ним, в другой — его дети, оставшиеся без матери. Однажды в городок приехал товарищ Дзержинский, председатель ВЧК. «Я сегодня заночую у тебя», — пообещал он моему другу. Они были знакомы по ссылке. Вечером мой друг постелил своему важному гостю на той кровати, где обычно спали дети. В полночь приходит усталый Дзержинский и видит: дети спят на полу. Отчитав за это хозяина, Дзержинский осторожно переложил детей на кровать, а сам прилег на полу, накрылся шинелью и уснул. Феликс Эдмундович был правой рукой Ленина, он был большим человеком, кристально честным коммунистом. А вы, Бердов? Скажите, что общего в вашем поведении с коммунистической моралью? Целый детский сад вы изгнали из дома, в котором поселились сами. И в личной, и в общественной жизни люди берут пример с коммунистов. Куда бы пришли мы, если ориентироваться только на вас? Нет, не годитесь вы нам в депутаты. Вот и все, что я хотел сказать.
Беслан. Если товарищ Белов не возражает, послушаем еще собравшихся, а потом уже попросим его выступить.
Белов. Приветствую такое предложение.
Беслан. Кто еще желает говорить?
Беслан. Пожалуйста.
Борис. Докладчик сказал, что Госплан не выделил нам леса и кирпича. А зачем нам брать материалы из госфонда? Бросили бы клич, молодежь района за один субботник навезла бы сколько нужно и камня, и леса. Не на один дворец хватило бы. И проект уже готов — Михал его утвердил в соответствующих инстанциях. Но Бердову не до нашего наказа. Какой он, к лешему, депутат, какой председатель исполкома?
Калла
Борис. Какой клуб! Полуразрушенная церковь! Сесть даже негде. Гулко, как в пещере! Во время лекции эхо такое, будто целая рота сразу говорит.
Калла. А раньше священники-то там справляли службы!
Борис. С вашим-то голосом там и сегодня можно обойтись!
Калла. Пусть по тебе там панихиду справят!
Беслан. Тише вы! Дайте ему договорить.
Калла. Как тут молчать? Вот такие, как он, и бросили гранату в наш дом!
Борис. Да какую гранату! Нет места для организации культурного досуга, вот и пьют самогон, а кто-то пустую бутылку бросил. Граната!
Беслан. Я вижу, Бабули хочет принять участие в обсуждении доклада. Бабули, пожалуйста!
Балон
Бабули. А ты меня поддержи, тогда не осрамлюсь!
Беслан. Вас ждем, Бабули!
Бабули. Да вот, моя половина не желает…
Беслан. Если не желает, не невольте, сами выступите.
Балон
Бабули. Что, сама в яму угодила?
Балон. Да провались ты, посмешищем стала!
Бабули. Теперь можно и мне выступить?
Балон. Говори-говори, у тебя же накипело тоже. Скажи и от имени детей наших, от дочери…
Беслан. Ну, вот теперь, Бабули, вы и разрешение имеете, и инструкции получены. Так что же, берете слово?
Бабули. Да-да. Но когда рядом в облике жены вот этот ястреб в юбке, я лишаюсь дара речи… Я бы тоже хотел заметить, что докладчик умолчал о наших бедах. Чтоб бурьяном зарос очаг у такого руководителя!
Калла. Возмутительно! Наговорить такую кучу дерзостей крупному работнику! Да как ты посмел, Бабули! И куда только смотрит председатель собрания!
Бабули. Замолкни, Калла! У вас дома вместо мутной воды нарзан да боржом, а мне надоело глотать резиновую кишку, отнимать время у рентгенолога! Я и канаву рыл, чтобы пить наконец чистую воду.
Бердов. Пусть тот, кто заставил вас копать, и держит ответ за воду.