Дзабо и Михал молчат, прервали разговор, прислушиваются. Дзабо встает, идет к краю обрыва.
Дзабо. В чем дело, Борис?
Борис. А, Дзабо? И вы здесь… В ущелье пожаловали горянки, собрались вокруг трубоукладчиков… Задержали вывозку леса. Ущелье забито народом. В каменоломне ребята тоже бросили работу и побежали туда.
Дзабо. А что там такое? Может быть, авария? Каменные глыбы сорвались на машину?
Борис. Не знаю.
Дзабо. Беги и узнай, в чем там дело.
Борис. Бегу! (Поворачивается и хочет бежать.)
Михал. Минуту. (Подходит к нему вплотную.) Узнай, будь другом, Зарета там или нет?
Борис. А без Зареты тебе и свет не мил?
Михал. Ох не мил…
Дзабо. Беги, Борис, беги. Вдруг несчастный случай и нужна медицинская помощь. Если так, передай Баборцу, чтобы немедленно вез в клинику пострадавших на моей машине.
Борис сбегает по тропинке вниз, Дзабо уходит за кулисы.
Михал(оставшись один, блаженно улыбаясь). Эх, Дзабо, Дзабо… Да я с радостью назвал бы тебя кумом… (Повторяет.) «Вам на двоих и одной квартиры достаточно…» Конечно, с Заретой мне и в ласточкином гнезде не тесно было бы. Как увижу ее, сердце замирает, будто не пятнадцать лет, а пятнадцать дней прошло. (Мысленно обращается к Зарете.) Зачем зарекаться, что замуж больше не выйдешь! (Имитируя ее интонацию.) «У меня дети, я недостойна тебя». (Пауза. Распаляясь.) Да с чего ты взяла это?! (Тряхнув головой.) Эх, Зарета, Зарета!
Из ущелья доносится звучание гармоники.
Это же любимая мелодия Зареты! (Напевает.)
Видели солнце с зарей при восходе:Наша любовь к нам обоим приходит.В тайных мечтаньях пятнадцати летМной многократно твой образ воспет.Дивное диво: Зарета-голубкаВновь прилетела дать счастья минутку.Жизни весна — повторять не устану! —Новым отцом твоим детям я стану.После первого куплета незаметно для Михала входит Бердов, хмуро слушает.
За… (Хотел сказать «Зарета», но, увидев Бердова, замолк на полуслове, угрюмо нагнул голову.)
Бердов(насмешливо). Пой, пой, я не помешаю.
Михал (поборов смущение, с вызовом). Кажется, прошли безвозвратно те времена, когда ты мешал всем.
Бердов. Послушал я твое пение. Чьим это деткам ты собрался принести себя в жертву и папашей назваться?
Михал. Тем, которых бросил их недостойный отец…
Бердов. Не скоро забываешь обиду, злопамятный ты человек.
Михал. А ты?
Бердов. Я долго в душе обиду не держу.
Михал. Конечно, обиды, нанесенные другому, легче забываются.
Бердов. Дзабо здесь?
Михал. Как видишь, нет. (Уходит в палатку.)
Бердов(вполголоса сам с собой). До чего вознесся!.. У меня в приемной штаны протирал, а теперь разговаривать не желает. Сыновьям моим себя в жертву задумал принести, чтобы мою первую жену засватать. (Поворачивается в сторону палатки.) Как бы не так, не видать тебе ее как своих ушей. И на этот раз я оставлю тебя с носом.
Михал выходит из палатки.
Михал(проходя мимо Бердова). Ты все еще здесь торчишь?
Бердов. Разве возбраняется? Ты, бывало, в моей приемной…
Михал(снисходительно). Сиди-сиди, может, чего и высидишь. (Уходит.)
Бердов. Да-а, настали денечки — хуже некуда. (Встает, заглядывает в палатку, опять садится.) Да, надо вернуть Зарету. (Подперев голову рукой, мечтательно.) Неплохо заиметь жену-начальника, пока сам-то им снова стану… У нее персональная машина, квартиру дадут…
Возвращается Дзабо.
Дзабо. Товарищ Бердов, здравствуйте. Что здесь хоронитесь?
Бердов. Здравия и вам желаю! Вот сижу, отдохнуть решил.
Дзабо. В ущелье праздник — полно народу, а вы уединились, участия в общем веселье не принимаете.
Бердов. Они не нарадуются родниковой воде, ваши успехи славят, а я-то тут при чем?
Дзабо. Ой, предупреждал я вас, Бердов, не отрывайтесь от народа.
Бердов. Солнце и то не может обогреть всех.
Дзабо. Заблуждаетесь. Все, что есть на земле светлого, доброго, творят солнце и народ. Народ избирает себе руководителя, народ и смещает его.
