Женихи полностью

Д з а м б о л а т. Растить колхозный сад — тоже государственное дело. Но речь о другом. Вы замахнулись на основу, на корни нашего государственного дерева — на Советскую власть. А дерево это трудовой народ посадил, много лет ухаживал за ним, и корни его пошли глубоко, разрослась его крона. С каждым годом оно обильнее плодоносит. А вы сейчас хотели подрубить его корни.

Ш а ф а р. Что он говорит? Какие корни? Ничего не пойму…

Б е с л а н. А надо выслушать внимательно, тогда поймете.

Д з а м б о л а т. Нет, Шафар, мы вас до корней этого чудесного дерева не допустим, руки у вас коротки! Если и появится засохшая веточка, мы сами осторожно ее уберем.

Ш а ф а р. Ей-ей, никак не пойму, при чем здесь какие-то корни. Куда он гнет?

Г о л о с а. Не мешай! Учись слушать!

Д з а м б о л а т. Я стар, Шафар, много повидал на своем веку — от лучины и ишачьего транспорта до новейших машин, реактивных самолетов и атомных исполинов. Советская власть дала нам все, о чем мечтали. А вам она стала мешать?

Ш а ф а р. Я ничего подобного не говорил…

Д з а м б о л а т. Нет, Шафар, если не будет ни тебя, ни меня, все равно Советская власть будет жить и здравствовать! Вот таков мой ответ на ваше выступление.

Г о л о с а. Продолжайте! Продолжайте, Дзамболат!

Д з а м б о л а т. А теперь… о засохших веточках. (Поворачивается к Бердову.) К вам обращаюсь, Бердов. Мы собрались, чтобы послушать отчет нашего депутата. Мы доверили вам решать самые жизненные вопросы. А вы — разве вы оправдали это доверие? Вы разглагольствовали здесь о Северном полюсе, о какой-то диковинной рыбе, о пользе павлинов. Но не нашлось ни одного слова о том, что же лично вами-то сделано для народа.

Б а б у л и. Он не из застенчивых, — видно, просто похвастаться нечем.

Д з а м б о л а т. Стыдно, Бердов. Мы считали тебя человеком… потому и избрали депутатом. А ты отгородился от нас китайской стеной. Не буду говорить о всех твоих нечестных и незаконных делах, но об одном напомню. Прошу у присутствующих прощения, что злоупотребляю вашим вниманием.

Г о л о с а. Ничего!.. Давай, Дзамболат, продолжай!

Д з а м б о л а т (Белову). Дорогой наш гость! Вас особо прошу о прощении — угораздило меня выскочить на трибуну раньше вас.

Б е л о в. Ничего, я с удовольствием слушаю вас. Пример с деревом сегодня очень кстати.

Д з а м б о л а т. Так вот, друзья мои, с гражданской войны я вернулся в двадцатом году и немного пожил в маленьком подмосковном городке у своего знакомого — русского рабочего, в прошлом профессионального революционера. А было у него две комнаты. В одной разместились мы с ним, в другой — его дети, оставшиеся без матери. Однажды в городок приехал товарищ Дзержинский, председатель ВЧК. «Я сегодня заночую у тебя», — пообещал он моему другу. Они были знакомы по ссылке. Вечером мой друг постелил своему важному гостю на той кровати, где обычно спали дети. В полночь приходит усталый Дзержинский и видит: дети спят на полу. Отчитав за это хозяина, Дзержинский осторожно переложил детей на кровать, а сам прилег на полу, накрылся шинелью и уснул. Феликс Эдмундович был правой рукой Ленина, он был большим человеком, кристально честным коммунистом. А вы, Бердов? Скажите, что общего в вашем поведении с коммунистической моралью? Целый детский сад вы изгнали из дома, в котором поселились сами. И в личной, и в общественной жизни люди берут пример с коммунистов. Куда бы пришли мы, если ориентироваться только на вас? Нет, не годитесь вы нам в депутаты. Вот и все, что я хотел сказать.

Собравшиеся аплодируют.

Б е с л а н. Если товарищ Белов не возражает, послушаем еще собравшихся, а потом уже попросим его выступить.

Б е л о в. Приветствую такое предложение.

Б е с л а н. Кто еще желает говорить?

Поднимает руку Борис.

Б е с л а н. Пожалуйста.

Б о р и с. Докладчик сказал, что Госплан не выделил нам леса и кирпича. А зачем нам брать материалы из госфонда? Бросили бы клич, молодежь района за один субботник навезла бы сколько нужно и камня, и леса. Не на один дворец хватило бы. И проект уже готов — Михал его утвердил в соответствующих инстанциях. Но Бердову не до нашего наказа. Какой он, к лешему, депутат, какой председатель исполкома?

К а л л а (возмущенно). Молод еще критиковать начальство! Есть у вас прекрасный клуб, и беситесь там, развлекайтесь!

Б о р и с. Какой клуб! Полуразрушенная церковь! Сесть даже негде. Гулко, как в пещере! Во время лекции эхо такое, будто целая рота сразу говорит.

К а л л а. А раньше священники-то там справляли службы!

Б о р и с. С вашим-то голосом там и сегодня можно обойтись!

К а л л а. Пусть по тебе там панихиду справят!

Б е с л а н. Тише вы! Дайте ему договорить.

К а л л а. Как тут молчать? Вот такие, как он, и бросили гранату в наш дом!

Б о р и с. Да какую гранату! Нет места для организации культурного досуга, вот и пьют самогон, а кто-то пустую бутылку бросил. Граната!

Бабули поднимает руку, но сидящая рядом Балон тянет ее вниз.