- Что, Олег? Ты так странно на меня смотришь, - шепчет с мягкой улыбкой, за которую я готов простить ей все.
- Александра, послушай… - как можно строже зову ее. И забываю, о чем хотел поговорить. У меня рядом с ней мозг плавится, все органы отказывают, кроме одного, и мысли улетают в теплые края. Вирус, а не девушка.
- Как же ты задрал, Высоцкий! – неожиданно дергается подо мной, едва не ударив коленом в причинное место. – Заладил одно и то же! Александра, Александр-р-ра, - рявкает и кривляется, изображая меня. – То целуешь, то рычишь. Определись, в конце концов! Не нравится что-то? Подавай на развод!
Выбирается из моих объятий, резко встает, поправляет безразмерный мужской свитер, в котором утопает ее фигурка. Прищуривается, стреляя в меня разъяренным, пылающим взглядом, дышит шумно и часто, как драхониха, собирающаяся сжечь врага.
- Развод не в моих интересах, - хмуро поглядываю на нее, нервно оттряхивая пальто от пыли.
- В топку твои интересы! – фырчит гневно. – Сам со своим браком разбирайся, дорогой. Почти месяц шлялся где попало, а теперь заявился весь такой… красивый, - выплевывает с пренебрежением, будто грубое ругательство.
В момент, когда мы готовы разгромить всю оранжерею своей энергетикой, среди кустов раздается вкрадчивый голосок моей дочери.
- Ну, пап, ты невоспитанный! – отчитывает меня Маруська, как ребенка. - Я там долго буду бабулю забалтывать? Иди чай пить и помогать мне пирог хвалить, - поучает важно. - А маме Саше платье отдай, которое мы для нее выбрали. Красивое! – показывает рыжей большой палец.
- Марусь, конфеты «Птичье молоко» любишь? – доносится из кухни голос Раисы Георгиевны.
Слышимость здесь чересчур хорошая, надо бы нам с женой тише «договариваться». А с ней это разве возможно? Бестия сумасшедшая! Поджав губы и скрестив руки на груди, она продолжает испепелять меня взглядом. А я, между прочим, жертва ее интриг! Или нет?..
Черт, запутано все!
- Обожаю! – восклицает дочка и, пригрозив мне пальцем, убегает. Возвращается на мгновение, чтобы шепнуть: - Пап, ты земельку убери тут за собой. Если бабуля огорчится, я тебя не спасу. Наругает.
Окидываю взглядом разбросанные горшки, поднимаю подставку. Саша наклоняется за цветком, бережно обхватывая корни с грунтом. Молча и послушно помогает мне скрыть следы разгрома.
- Что за платье? – любопытно уточняет, на секунду сдаваясь своему женскому началу.
- На вечер, - поясняю негромко и сдержанно. – Коробка в машине осталась. Сейчас принесу.
- Сказала же, не поеду, - резко меняется в лице, будто вспомнила, что должна сопротивляться мне. Назло. - Сам выкручивайся, я устала.
- В последний раз, Саш, - подхожу к ней вплотную, обхватывая за плечи. – Это очень важно, - смотрю ей прямо в глаза, словно гипнотизирую. Правда, действует наоборот, и вот я уже сам тону в голубых озерах. – Ты мне нужна… на этой презентации, - поспешно добавляю. – Один вечер потерпи, а потом…
- А потом разведемся? – ставит меня в тупик логичным, справедливым вопросом.
Неопределенно качаю головой. Положительно, отрицательно. Протяжно вздыхаю.
- Как карта ляжет, - выпаливаю самое глупое, что только можно придумать.
Саша растерянно хлопает губами, чихает, потирая красный нос, и не знает, что ответить. Красноречие иссякло, аргументы закончились.
Я пользуюсь эффектом неожиданности, чтобы отправить ее переодеваться. Сам тем временем плетусь очаровывать тещу. Впрочем, зять из меня сейчас неважный. Вся надежда на Маруську, потому что я не в кондиции, как всегда бывает после встречи с рыжей. Все силы из меня высосала, вампирша, и мозги заодно. Оставила лишь придурковатую улыбку на пол-лица, сквозняк в голове и что-то непривычно горячее, пульсирующее в груди.
А может, хрен с ними – с деньгами и репутацией?
Александра
Высоцкий – чертов Гудини! Поцеловал меня, заболтал, руками поводил – и я не заметила, как оказалась в его машине при полном параде, оставив дома загипнотизированную этим фокусником мать. Надеюсь, он хотя бы пилить меня надвое не начнет или рассеивать вместе с джипом? Впрочем, я в таком состоянии, что и на смерть пойду с улыбкой.
Украдкой покосившись на Олега, шумно вздыхаю. Угораздило же меня так увязнуть в нем...
- Что? – бархатно шепчет, поймав мой быстрый взгляд и будто прочитав мысли, а уголки его губ едва заметно дергаются вверх.
- Все нормально, - бубню себе под нос. Чувствую себя мышью, которую холеный котяра с почестями тащит себе на ужин.
Как же так?
Мы ведь ругались! И я точно хотела все прекратить. Поставить точку в свадебном шоу. Раз и навсегда!
Вместо этого вкладываю руку в любезно протянутую мне мужскую ладонь, как можно осторожнее выбираюсь из неудобного внедорожника – и оказываюсь в объятиях Высоцкого. Усмехнувшись, он аккуратно ставит меня на землю, но не спешит выпускать из теплой хватки.
- Машину все-таки придется сменить, - заключает с ухмылкой, пока по нам бьют вспышки фотоаппаратов. Невзначай поглаживает меня по спине, а я ощущаю жар его ладоней через плотную ткань пальто и тяжелый бархат платья.
