- Или жену… на длинноногую, - запрокидываю голову, чтобы заглянуть в его глаза – хитрые и коварные.
- Если вспомнить растраты на нашу с тобой свадьбу… машина дешевле, - медленно наклоняется к моему лицу. Рефлекторно приоткрываю губы, но он целомудренно целует меня в щеку. Тихо посмеиваясь, берет за руку, сплетая наши пальцы. – Идем, - заговорщически подмигивает мне, а свободную ладонь подает дочке. - Маруся, солнышко, не отставай.
Как настоящая семья, мы заходим в холл пятизвездочного отеля. Олег галантно помогает мне снять пальто, сдает его в гардеробную вместе с Маруськиной дубленкой, после чего молча ведет нас к лифту. Пользуясь моментом, в кабине перед большим зеркалом я тайком поправляю платье.
- Ты красивая, Александра, - безэмоционально бросает Высоцкий, словно для галочки, пока я путаюсь в длинной юбке, которая волочится по полу.
Фасон не для моего низкого роста, причем каблуки мне надеть запретили, чтобы «ноги не переломала». Возмущенно попыхтев, я подцепляю пальцами край бархатной ткани, придерживая бережно, чтобы не помять, а второй рукой беру мужа под локоть.
Невольно оцениваю нас в отражении. Слегка улыбаюсь… Суровый джентльмен и его маленькая леди. Рядом с ним я даже выгляжу иначе – более уверенной и женственной.
- Благодарю, Олег Геннадьевич, - парирую ехидно, замечая, как он изламывает бровь. Замирает в ожидании подвоха. – У вас отменный вкус. Но у меня вопрос… - поворачиваюсь к нему, чтобы встретиться глазами. – Почему не паранджа? – многозначительно демонстрирую закрытые плечи и декольте, дергаю бесконечную юбку. Ни одного лишнего сантиметра тела не видно.
- По-моему, идеально… Зима… Холодно… - отрывисто чеканит, фокусируясь на зеркале.
Сканирует меня с ног до головы. Медленно, пристально, почти осязаемо. На мгновение кажется, что от его раздевающего взгляда платье на мне воспламенится и осыплется пеплом к ногам. Пытка непривычным мужским вниманием длится до тех пор, пока створки лифта не разъезжаются.
Просторный холл перед кинозалом встречает нас шумом, суетой и фуршетом. Крепче сжимаю ручку Маруськи, боясь ее потерять в толпе. Тем временем Высоцкий здоровается с телевизионщиками. Представляет меня, а я лишь лихорадочно киваю, как болванчик, с приклеенной к лицу улыбкой.
Нервно осматриваю гостей, пытаясь найти знакомые лица…
И растерянно застываю…
На пару секунд обзор заслоняет официант, предлагая нам напитки. Машинально хватаю бокал шампанского, хотя пить не собираюсь, краем глаза замечаю минералку у Олега в руках. Одобрительно киваю, вживаясь в роль вредной жены, которая контролирует каждый шаг склонного к запоям мужа.
- Олег, а… - начинаю и осекаюсь, забывая все приличные слова.
Как только официант отходит, я вновь врезаюсь взглядом в толпу. До зубовного скрежета знакомое лицо, замазанное несколькими слоями штукатурки, заставляет меня передернуть плечами. Вижу кривую, тошнотворную улыбку, адресованную нам с Высоцким, и инстинктивно морщу нос.
В первый раз мне не показалось…
- Что здесь делает Милена Игоревна? Ты же ее ресторан уничтожил, - цежу сдавленно, толкая мужа в бок.
Вечер перестал быть томным. Пятая точка, вопреки прогнозам, совсем не хочет приключений – она панически рвется домой. Причем я переживаю не за себя, а за удивительно спокойного супруга, что прямо сейчас невозмутимо салютует Мегере… На всякий случай забираю у него стакан.
- Сашенька, мы на презентации телевизионного проекта, посвященного ресторанам, - безмятежно поясняет он, лениво растягивая слова. – Разумеется, здесь собрались самые крупные акулы этого бизнеса, - с издевательским смешком добавляет: - И Милена по инерции.
Ухмыльнувшись, Олег наблюдает, как она с грудью наперевес дефилирует к нам, виляя бедрами. Вспоминаю, как эта роковая женщина не первой свежести пыталась соблазнить критика в своем ресторане, и чувствую острый приступ ревности.
- Другими словами, в одном замкнутом помещении сконцентрированы все те, кого ты критикуешь и кто тебя ненавидит до потери пульса?
Обреченно закатываю глаза, когда он довольно кивает в ответ. Злюсь неимоверно! Если у него инстинкт самосохранения отключился, то хотя бы о нас подумал! Допустим, на фиктивную жену ему плевать, но притащить родную дочь в рассадник змей и прочих ползучих гадов – вопиющая безалаберность. Бестолковый отец – головная боль всей семьи.
Подключив внезапно вспыхнувший материнский инстинкт, я притягиваю Маруську к себе, неосознанно защищая ее. Мы с ней как квочка с цыпленком, и горе-папке, судя по ласковому взгляду, такая картинка очень нравится.
- Все под контролем, Саш, - проследив за моими действиями, твердо чеканит.
- Сомневаюсь... Ситуация смахивает на детектив с элементами триллера. Или мы вычислим убийцу, или нас… - многозначительно цокаю языком. Замечаю, как беззаботный супруг поглядывает на напитки, лихорадочно ослабляет галстук, будто ему жарко, и сдавленно шиплю: - Высоцкий, тебе этим вечером нельзя ни пить, ни есть, ни нюхать ничего. Мало ли…
