Женитьба под расписку полностью

— То есть что вы хотите, чтобы я сделал?.. — Никос Вассилис вопросительно посмотрел на старика, сидевшего за письменным столом.

Йоргос Костакис ответил ему невозмутимым взглядом. Да уж, старость нисколько не сказалась на нем, глаза его смотрели с такой же пронзительностью, как и прежде. Это были глаза человека, знающего цену всему. Особенно человеческой душе.

— Ты слышал, — ровным тоном произнес он. — Женись на моей внучке — и можешь объединять компании.

Посетитель приложил невероятные усилия, чтобы ничто не отразилось на его красивом жестком лице. Выказывать какие бы то ни было чувства, когда имеешь дело со стариком Костакисом, было самой большой ошибкой. Накануне в три часа ночи тот позвонил ему в квартиру на Манхэттене и заявил, что если Никос все еще хочет заключить соглашение, то пусть явится утром в Афины.

Позвони ему кто-то другой, Никос бы не постеснялся в выражениях. С ним в тот момент была Эсме Вандерси, и они пребывали отнюдь не в объятиях Морфея. Но у Йоргоса Костакиса было нечто такое, с чем не могла соперничать даже эффектная Эсме, королева подиума.

Ради империи Костакиса можно было отказаться от любой женщины.

Но стоит ли она того, чтобы ради нее лишиться свободы? Жениться на женщине, которую и в глаза не видел?

Никос отвел взгляд от пронзительных темных глаз старика и рассеянно уставился в окно. Там, за зеркальным стеклом, простирались Афины — шумный, грязный, не сравнимый ни с каким другим город, одна из древнейших столиц Европы, колыбель западной цивилизации. Никос знал его как свои пять пальцев — он вырос на его мостовых, окреп и закалился в его подворотнях.

Путь наверх был тяжел и суров, но Никос его проделал, и плоды триумфа были сладки. А теперь он стоял перед самой высокой ступенькой. Еще немного, и в тридцать четыре года он станет владельцем могущественной компании «Костакис индастриз».

— Я думал, — проговорил он сдержанно, — мы проведем обмен.

У Никоса все было распланировано. Он вольет свою компанию «Вассилис инк» в гораздо более крупную империю Костакиса и в обмен получит хороший пакет акций. Да, старому Костакису придется сунуть в зубы солидный куш, но Никос предусмотрел и это. Он знал, что старику пора на покой и у него нелады со здоровьем. Но знал он также и то, что Йоргос Костакис не уйдет без доброго куска — подобно льву, с грозным рыком, а не как старый волк, которого оттолкнули от добычи.

И все же то, что он только что услышал от Костакиса, было подобно удару в поддых. Жениться на его внучке, чтобы получить компанию? Да он не знал даже, что у старика вообще есть внучка!

В душе, за натянутой на лицо маской спокойствия, Никос готов был снять шляпу перед стариком. Ничего не скажешь, умеет подловить соперника, пусть даже этот соперник рядится в одежды дружески настроенного партнера.

— Ты получишь свой обмен — в день свадьбы.

Ответ Йоргоса не требовал разъяснений. Никос молчал, лихорадочно соображая, как поступить.

— Ну так что?

— Я подумаю, — холодно бросил Никос и повернулся, чтобы уйти.

— Выйдешь за дверь — забудь о сделке. Навсегда.

Никос остановился, устремив взгляд на человека за столом. Тот не блефовал, Никос знал это. Всем было известно: старый Костакис никогда не блефует.

— Подписывай сейчас или никогда.

Взгляд серо-голубых глаз Никоса — наследство от неизвестного отца, как и великоватый для грека рост в шесть футов с лишком — встретился со взглядом черных глаз Костакиса. Какое-то мгновение, бесконечно долгое, они смотрели друг на друга. Затем медленно, словно через силу, Никос Вассилис подошел к столу, взял протянутую ему Йоргосом Костакисом ручку с золотым пером и подписал судьбоносный документ.

Не говоря ни слова, он положил ручку и вышел.

Стоя в стремительно спускавшемся роскошном лифте, Никос безуспешно пытался собраться с мыслями.

Смешанные чувства владели им — волнение оттого, что объект его вожделений, империя Костакиса, находится в пределах досягаемости, и гнев из-за неожиданного условия этого хитрого лиса, Йоргоса Костакиса.

Никос расправил плечи. Откуда ему было знать, что Костакис выкинет такое? Никто этого не мог знать. Старик совершенно непредсказуем. Ну и ладно. Никосу Вассилису никто не помешает заполучить то, к чему он стремился всю жизнь — спокойному, обеспеченному существованию на самой вершине лестницы, по которой он упорно поднимался столько лет.

В руках старого Костакиса и его внучки — ключи от его мечты, а Никос не из тех, кто отступает.

Мать, готовившая на кухне завтрак, зашлась в кашле. Андреа нахмурилась. Этот кашель становится все хуже. Мать всегда страдала астмой, но последний год, после бронхита, которым она переболела прошлой зимой и от которого так до конца и не оправилась, с ее легкими стало совсем плохо.