– Выпиваете? – осуждающе взглянул на меня капитан полиции. – Не ожидал, что вы, Татьяна Сергеевна, по злачным местам ходите, да еще и с алкоголем.
– Егор Макарович, мы вам правду говорим. Это недоразумение чистой воды, – начала я оправдываться, но помощь пришла, откуда не ждали.
В кабинет к Вишневскому заглянул Степан Вениаминович.
– Кого я вижу, – улыбаясь, говорил наш участковый. – Не стоило так наряжаться, чтобы донести мою посылку, – рассмеялся мужчина, рассматривая меня. Воронцов подошел к столу и взял в руки бутылку коньяка. – Егор, это мое, не греши на гражданку. Она просто любит на полицейских машинах кататься, отпусти их.
– Они были в борделе, – Вишневский оглядел меня с ног до головы. – И в таком виде. Почему я должен отпускать подозреваемых?
– Потому что там камеры висят: ваши уже следили, когда эти дамочки явились, – ответил участковый. – Если тебе, принципиальному, так нужны доказательства, то сам и просмотри записи. Но, Егор, мне ты можешь доверять. Ковылина и правда частенько в участке нашем появляется, но никогда еще за решеткой не была, как бы я не старался.
– Я же сказала, что я потерпевшая! – вырвалось у меня.
Вишневский с недоверием посмотрел на нас, но тут же отвел взгляд. Воронцов рассказывал, что уже давно дружил с отцом Егора, поэтому Вишневский уважал его несмотря на то, что занимал должность повыше. И, видимо, даже помогал ему.
– Ладно, разберемся, – кивнул капитан участковому, смягчив тон. – Но с вами, гражданка Ковылина, у нас будет отдельный разговор.
Тем вечером нас с Ксюшей все же отпустили домой. Но Вишневский прочел мне нотацию и предупредил, что по первому же звонку я должна буду примчаться в отдел.
– Впредь будьте более осмотрительны, гражданка Ковылина. Вам не следует посещать места с плохой репутацией. И воздержитесь от участия в незаконных деяниях, во избежание очередного задержания, – отчитывал меня капитан словно подростка. Будто я специально заглядывала в каждую подворотню в поисках злачных мест и, как только видела любую потасовку, бросала все дела, устремляясь туда. – При любом возникшем у меня вопросе по заведенному сегодня делу, вы будете обязаны явиться в отдел для дачи показаний немедленно, – угрожающе говорил капитан.
«Еще я к мужику по звонку не бегала. Да еще и к неликвидному», – окончательно расстроилась я.
– Все понятно? – рявкнул Вишневский, заметив, что я не его слушаю, а сижу в своих мыслях.
– Понятно, – вздохнула я. Неужели все красавцы грубияны? Почему они не могут быть строгими, сильными, но милыми? А главное, девочек любить.
***
Вся следующая неделя прошла достаточно спокойно. Я с головой погрузилась в работу, стараясь больше не думать о Вишневском, будь он неладен. Я напрочь отказалась носить неудобные платья, отдав предпочтение удобным костюмам и джинсам. Не красилась и убирала волосы в пучок, ведь мне больше не нужно было никого добиваться (хоть я толком и не попробовала). Егор Макарович оказался «не по девочкам». От мысли об этом меня охватывали жуткое разочарование и печаль. Такой мужик пропадал зазря.
Но забыть о Вишневском получалось плохо. Даже когда я сидела за рабочим столом и писала отчеты, я вспоминала его красивый стан и вздыхала над своей судьбинушкой. И почему мне так не везло в личной жизни?
В один из вечеров я тащилась домой с авоськой продуктов. Открыв квартиру и затащив внутрь пакет, я услышала странные звуки из соседней квартиры. Выглянув на площадку, я заметила, что у Ксюши была приоткрыта входная дверь. Кто-то всхлипывал.
– Есть кто дома? – крикнула я, толкнув дверь. Но ответа не последовало, и мне показалось это странным.
Я прошла в квартиру и увидела на кухне сидящую на полу Ксюшу, всю в слезах. Позади меня с грохотом захлопнулась дверь.
– Ну здравствуй, соседушка, – с ненавистью произнес Шурик. – Спасибо тебе, что сдала меня ментам.
– Не успел выйти, как снова руки распускаешь? – злилась я, глядя на заплаканную подругу.
Я не боялась Шурика. Он был на пол головы ниже меня и раза в два худее. Но опасалась его, ведь он все же был мужчиной. И, мало того, придурком.
– Я вас обеих сейчас жизни научу. Будете знать свое место, бабы, – угрожающе ударил он кулаком в стену.
– Да кто ты такой, чтобы меня учить? – возмутилась я, вставая в позу чайника. Так я казалась больше и грознее, занимая весь дверной проем. – Это тебя учить надо, недоросль. Нормальный мужик ни за что не ударит девушку. А ты что делаешь? Ксюш, пойдем отсюда.
Я подняла подругу, подхватив ее под руку, и повела к выходу.
– Она никуда не пойдет, – преградил мне дорогу ненавистный сосед.
– Да что ты говоришь, – передразнила я его. – Еще как пойдет. И ты мне ничего не сделаешь.
– Че ты свой нос суешь куда не следует? – все сильнее злился сосед. – Тебя кто просит вообще?
– Знаешь, драчун ты недоделанный, это не тебе решать, куда мне собственный нос совать. Ксюша моя подруга, а ты ее обижаешь. Что, себе равных найти не судьба? Нужно на беззащитную девушку кидаться? Да кто ты после такого? Слабак! – с ненавистью выплюнула я ему в лицо.
