Зато мужика, с которым я ехала на возу, такая мысль порадовала - обзавестись второю, молодою женою. Но стоило его жене зыркнуть на мужа, как думка сия тут же улетучилась.
- Что вы с Бером посварилися? - спросила баба, ехавшая рядом со мной на возу, та самая, зыркающая. Ага. сплетни собирает...
- Да нет. Просто у них любовь, что я буду им мешать...
Баба вздохнула. Задумчиво закатила глаза.
- Любовь... Да, не везёт тебе девка... Одного мужа убили, другого занятого подсунули...
Я помалкивала. Скажи я чего и переврут так, что уши будут вянуть.
Приехали мы уже лишь к завтраку. Всё же путь не близкий и одно дело верхом, а другое на телеге, всем семейством. да ещё и всем селом... Разбрелись каждой семьёй на выделенный участок, вот тут-то Бера и подменили, и мы с ним пошли к лесу. Работать пришлось за четверых, ведь нам ещё время нужно было выделить для "милования". Я старалась о сём не думать, а то накручу себя. Будь, что будет. К полудню мы притомились сильно. Сели передохнуть. А я волосы переплела в одну косу да платок повязала, солнышко ведь печёт. Я достала еду, перекусили. Да всё молчим. Бер порою глянет на меня чудно да отводит взгляд. О чём думает? Меня принарядили в новую одежу, нарядную, ведь на сенокос вся деревня друг перед другом красуется(пришлось вечером посидеть да ушивать после Голубы, она баба дородная, высокая, под стать Беру, не в пример тощей и мелкой мне).
А потом муж взял за руку да потянул в сторону леса.
Сердце в пятки ушло. Страшно. А коли не поспеют ордынцы, что тогда?
- Здравствуй лес, здравствуй, Леший, - я поклонилася, приветствуя владения лесного духа. Муж тоже поклонился, но вслух ничего не сказал, разве что прошептал одними губами.
Бер завёл меня подальше. Прижал к стволу дерева, поцеловал. Не так, как всегда. а напористее. При сём он оставался нежным, трогал, едва касаясь, мои щёки, ушки, шейку. Что ж ты со мной делаешь, муж? Я ведь таю под твоими поцелуями и прикосновениями. Обвила его шею руками, любимый.... Он развязал шнурок на сорочке, обнажая мои плечи, покрывая их поцелуями.
"Сползай резко вместе с мужем вниз," - раздался шёпот.
И я увлекла мужа за собою и вовремя. Прямо в том месте, где мы только что были, вонзилась стрела.
- Самострел, где ж его раздобыли-то? Ордынское оружие, - сказал Бер, глядя на всаженую глубже наконечника в дерево стрелу.
"Продолжайте начатое..."
Я сглотнула.
- Бер, поцелуй меня. Продолжай.
И он продолжил, освободил грудь и принялся ласкать её. О, боги, как же се необычно приятно. Мысли путались. Я отдавалась лишь ощущениям. Неужели всё игра? И как далеко она зайдёт?
Вторая стрела просвистела рядом, но волею случая, я перехватила вовремя руководство на себя. Оттолкнула, переворачивая его на спину, и оказываясь сверху. Он поддавался малейшему моему сопротивлению. Бер задрал мне сорочку, чтобы я могла сесть на него. О, Боги, что же я творю? Разве се в порядке вещей?
"Да, между мужем и женой да," - ну вот, ещё и потусторонний голос следит за нами.
Я заглянула в такие любимые глаза. Бер, я не могу. Ты прав, мы не давали клятвы друг другу. Ну какая я тебе жена?
Но он привлёк меня к себе, не позволяя останавливаться. Вновь прижал меня к земле. Корень больно впился в спину. Я вскрикнула.
- Прости, любимая, - он приподнял меня, посадил на поваленное дерево, поправляя сорочку и завязывая завязки. И стал расшнуровывать лапти.
- Что ты делаешь?
- Знаю, глупо, но не смог ничего придумать. Не могу я так, - он снял онучи, и разул меня. - Отныне и навеки, я беру тебя, Василиса, в жёны. Обещаю заботиться о тебе, поддерживать тебя, делить с тобой свою жизнь.
А у меня по щекам текли слёзы, дрожали губы от внутреннего трепета и счастья. Любимый.
Клятва на природе, прикасаясь к земле-Матушке, под Солнышком-Даждьбогом.
Я улыбалась сквозь слёзы. А он стал целовать моё лицо, вытирая мокрые дорожки. Обняла его шею.
- Любимый мой, - он поднял меня на руки и понёс из лесу, поставил меня на несрезанную ещё траву. Обошёл сзади и распустил волосы.
- Принимаешь ли ты меня мужем своим?
- Да, Бер, беру тебя в мужья. Навсегда.
И он делит волосы на две пряди и начинает плести две косы.
Я вытираю слёзы. Как же приятно...Укороченная свадьба, но только я и ты. Не хочется ни о чём более думать, я понимаю, что се по-настоящему.
Берёт ленточку, что вынул из косы и связывает наши запястья, а я ему помогаю, ведь одной рукой сложно се сделать. И я улыбаюсь. Есть только мы, пусть всего несколько мгновений счастья, но такого близкого.
Из лесу появляется тот, кто был покойною девушкой нарисован, связанный, в окружении двух ордынцев, но я вижу лишь краем глаза, а всё внимание на мужа.
А Бер не сводит с меня увлечённого взгляда.
- Здравствуй, жена!
- Здравствуй муж!
Вспоминаю, что надобно возвращаться к своим.
- Бер, сейчас гулянья начнутся, не стоит, чтобы ордынца вместо тебя видели. И не гляди на меня так.
- Как так?
- Словно отвести взгляд не можешь. Не хочу, чтобы Голуба мне козни строила.
Муж развязывает наши запястья. Я достаю из передника сороку и перевязываю голову.
- Разуй меня прежде, чем мы пойдём, - говорит он напоследок.
