Раз пошла я к знакомой по поручению матушки. Да перегородил мне путь тот, кого меньше других видеть я желала. И ведь живот выпирал уже, что со стороны, как мне казалось, заметно было сквозь зимний тулуп. Сердце в пятки ушло от страху. Не столько за себя боюсь, как за малыша нашего.
- Отойди, дай пройти.
- Негоже так привечать односельчанина.
- Доброго тебе дня, пропусти теперь, - а здоровья ему желать не хочется вовсе. Впервые, как мне казалось, захотелось смерти для другого.
- Поклониться забыла ты.
Я зажмурилась, стараясь успокоиться. Никогда с ним не раскланивалась, челом били лишь уважаемым людям, гостям да Богам - предкам нашим. Да и не могу я уже кланяться в пол, малыш не позволяет то.
- Не заслуживаешь поклона ты. Уйди!
Удар нанёс неожиданно, прямо мне в живот. Я зажмурилась, прося защиты у предков, перепугавшись изрядно, да боли не последовало. А когда глянула, Ухват на земле лежал. Над ним горою возвышался муж в одной рубахе. Никак не привыкну, что ему не холодно даже в лютый мороз.
- И какое же у нас наказание за попытку убийства дитя малого? - сказал Бер сухо и спокойно, но от сего голоса у меня волосы на затылке зашевелилися. - Уж не смерть ли? Пойдём, сдам тебя властям! - муж поднял за шкирку одною рукою негодяя да, заломив руки за спину, погнал впереди себя.
ежели честно, жалости не испытывала. Лишь лёгкое разочарование, что не увидела, как муж его мучает. И когда успела зачерстветь настолько я? Хотя, после пережитого, когда вырезали мужей да детей, наверное, и не такое желать будешь.
Я стояла в ступоре, пока не продрогла, что заставило меня вспомнить, куда и зачем я шла. Выполнив указания матушки и воротившись, стала выглядывать мужа.
Явился он не так уж и скоро, переживала скорее за него. Как отнесётся к нему городничий? Всё же не местный он. А коли казнят Ухвата, семья без кормильца останется. Да и отпустят ежели, тоже не сладко придётся, ведь мы-то уедем, а родители никуда не денутся. А коли мстить задумает?
Стоило двери хлопнуть, как побежала встречать любимого, наклонявшегося и перешагивающего порог. Что, как? Мысли вертелись в голове, не решалась только озвучить их. Переживаю ведь, не томи, скажи!
- На каторгу его отправили, - понял мои думки Бер, отвечая на незаданные вопросы. - Крепости ведь строить надобно. Пленных не просто так берут - тяжкую работу выполнять кому-то нужно. А семье платить будут, на жизнь хватит им, да могут им местные, ежели что.
Я кивнула, словно камень с души свалился. Бер притянул к себе, снимая с меня платок, расплетая мои волосы. В отчем доме можно ведь...
- Ты чего молчала, давно сказала бы. А коли не поспел бы? Пообещай говорить всегда, ежели беспокоит что.
А я всхлипнула, прижимаясь к нему, сжимая в руках сорочку, вдыхая морозную свежесть. Он гладил нежно по волосам, спускающимся до колен. Как же хорошо рядом с ним! Жаль, недолго осталося быть наедине. Через пару седмиц поедем уж.
- Люблю тебя, Берушка, - а он только крепче сжал в своих объятиях.
- И я тебя, Василисушка. Цветочек мой. Василёчек, - наклонился ко мне да поцеловал в уста, я и растаяла, отступили все переживания. Наслаждаться надобно здесь и сейчас, живя, а не существуя.
Глава 14
Жизнь потекла своим чередом. Как-то я расспросила мужа о том, что же произошло, куда он пропадал, когда привёз меня. Выяснилось, что он ездил на поклон к городовому. Сейчас, поскольку военное положение в державе, все мужчины должны были учитываться, даже не военнообязанные. И то, что он покинул родную деревню, не должно было означать, что он сбежал. Ему надо было проставить печати на въезд и выезд из града. Муж ещё нажаловался главному на никуда не годную охрану города и внёс свои предложения для улучшения. К слову сказать, женщинам запрещалось путешествовать в одиночку. За неё должен отвечать мужчина, и сие в мирное время. А сейчас - тем паче.
Бер пообщался с военными и со строителями, и с рабочими на заводах по производству кирпича. Воевода отпустил мужа не просто так. Да, строительство на холоде было невозможно, основу крепости поставили, а дальше только по теплу. Но следовало ещё раздобыть камень для строительства. Потому следовало договориться о привозе материала с нескольких заводов. К тому же, по засекреченным данным, всё же было литьё пушек. Мне никто ничего не сказал, но стоило мне подумать над сим, как в очах мужа появилось оживление. Я всё поняла, без слов.
Бер иногда уезжал на день-два, велев не высовываться. Остальное же время проходило в учёбе да в починке жилища тестей и инвентаря, деланию деревянной мебели, которую мы потом продавали.
