– Это ты как чужой, – вырвалось у нее, и по щекам покатились крупные горячие слезы. «А-а, что за адская жизнь», – в отчаянии кричала ее душа.
И вновь воцарилось враждебное молчание. В это время в передней кто-то попросил разрешения войти. Йоко узнала голос Кото и поспешно вытерла слезы. Айко спустилась вниз и через некоторое время вошла в комнату доложить о госте.
– Проводи его наверх и предложи чаю. Нашел когда явиться – в самый обед, – с досадой сказала Йоко. Но Кото пришел весьма кстати. Иначе у Йоко началась бы истерика, а это еще больше оттолкнуло бы Курати.
– Пойду поговорю с ним. – Йоко поднялась. – А ты посиди здесь. Мне хочется расспросить его о Кимура.
Ни слова не ответив, Курати взял чашечку с сакэ. Кото в военной форме с погонами ефрейтора о чем-то беседовал с Садаё. Глядя на Йоко, никто бы не сказал, что она только что плакала. Коротко поздоровавшись, Кото, как всегда, приступил прямо к делу.
– Извините, что побеспокоил вас. Завтра у нас очередная инспекторская поверка, будут обходить казармы. А я забыл отдать в стирку платок, в который увязаны мои вещи. Сейчас потихоньку отпросился у капрала, чтобы купить кусок материи. Но подрубить платок некому, вот я и прибежал к вам. Не могу ли я попросить вас сделать это, и как можно скорее.
– Нет ничего легче! Ай-сан! – громко позвала Йоко. Айко явилась с необычной для нее поспешностью. Йоко вдруг вспомнила Курати, и ей стало не по себе. Но в последнее время она относилась к Айко с такой нежностью, что можно было подумать, будто ее любовь перешла от Садаё к Айко. Йоко продолжала суеверно надеяться, что их отношения с Курати станут прочнее, если она убьет в своей душе любовь ко всем остальным людям. Если она будет обращаться с горячо любимой Садаё сурово, а с Айко, которую недолюбливает, ласково, пусть даже пересиливая себя, Курати, может быть, переменится к ней. И она старалась не укорять Айко, несмотря на все свои подозрения.
– Ай-сан! Кото-сан просит подрубить вот этот платок. Сделай, пожалуйста, только побыстрее. А с вами, Кото-сан, мы поговорим в соседней комнате. Внизу сидит Курати-сан, но вам, наверно, не очень хочется его видеть… Прошу вас!
Она провела Кото в соседнюю комнату. Кото время от времени беспокойно поглядывал на часы.
– Кимура что-нибудь пишет? – Кото произносил теперь имя Кимура без вежливой приставки «кун», словно подчеркивая этим, что Кимура – его близкий друг, а не муж Йоко. И сегодня Йоко обратила на это особое внимание. Она ответила, что Кимура пишет, и довольно часто.
– У него снова что-то не ладится? – Да, как видно, не совсем ладится.
– Как видно, совсем не ладится, если судить по его письмам. Открытие выставки снова отложили на год, и Кимура очутился в еще более тяжелом положении, чем прежде. Для человека молодого это не так уж страшно, но все же жаль, что ему не везет. Денег вам он, наверно, не посылает?
«Какая дерзость!» – подумала Йоко. Но поскольку Кото сказал это, надо полагать, без всякой задней мысли, ей не хотелось отвечать колкостью.
– Нет, по-прежнему присылает.
– Да, таков уж Кимура, – обращаясь скорее к самому себе, нежели к Йоко, взволнованно сказал Кото, неприятно пораженный спокойным ответом Йоко.
– Неужели деньги, посылаемые Кимура, не жгут вам руки? – сказал он резко, глядя ей прямо в глаза и в волнении застегивая и расстегивая латунную пуговицу мундира красными, лоснящимися, словно вымазанными маслом, пальцами.
– Нет, отчего же?
– Так ведь Кимура бедствует… Судите сами… – Кото собрался было обрушить на Йоко страстную и гневную речь, но, заметив, что фусума в соседнюю комнату, где находились сестры Йоко, раздвинуты, заговорил о другом.
– Вы еще больше похудели со времени нашей последней встречи.
– Ну как, Ай-сан, готово? – уже совсем другим тоном спросила Йоко и, воспользовавшись тем, что Айко ответила: «Нет, осталось еще немного», – направилась к ней. Садаё, облокотившись на стол, со скучным видом глядела в сад, на который уже спустились вечерние сумерки, не проявляя никакого интереса к тому, что происходит вокруг. В просветах между деревьями, выстроившимися вдоль ограды, виднелись розы самых разнообразных оттенков. «Последнее время Садаё и в самом деле какая-то странная», – подумала Йоко. Кусок материи в руках у Айко не был подрублен и наполовину. Подавив растущее раздражение, Йоко сказала:
– Это все, что ты сделала? Что с тобой, Айко-сан? Давай, я сама. А ты… Саа-тян, и ты тоже… Идите к Кото-сан, займите его.
– Я пойду поговорю с Курати-сан, – неожиданно заявил Кото. Не успела Йоко ответить, как он стал спускаться с лестницы. Йоко сделала Айко знак глазами, и та, поняв, что надо проводить Кото вниз и прислуживать мужчинам, поспешно вышла.
