– Ну, а я прошу выслушать меня сегодня. Пока я в армии, такой случай не скоро представится… И потом, мне пора возвращаться в казарму. Поэтому выслушайте меня терпеливо.
«Ну и говори, что хочешь. Я тоже не смолчу, отвечу как подобает», – Йоко чуть насмешливо улыбнулась. Курати продолжал равнодушно смотреть в сад. Кото, будто Курати и не было в комнате, повернулся к Йоко и посмотрел ей прямо в глаза. Даже сейчас в его открытом взгляде мелькнула тень почти детской застенчивости. По привычке то расстегивая, то застегивая пуговицу на груди, он заговорил:
– Мне очень стыдно, что из-за своей нерешительности я до сих пор так ничего и не сделал ни для вас, ни для Кимура. Давно надо было что-нибудь предпринять, но… Пусть вам не покажется, что я думаю только о Кимура, ведь думать о нем – значит заботиться и о вас. Так вот, скажите мне сейчас при Курати-сан, намерены ли вы выйти замуж за Кимура? Все зависит от вашего ответа, иначе весь этот разговор ни к чему. Я ничуть не удивлюсь, если вы скажете, что не намерены, и не стану вас уговаривать. Мне жаль Кимура. Вы, быть может, видите в нем человека волевого, который верит в свое будущее. Возможно, это и так, но он к тому же легко ранимая натура. Представьте себе его разочарование!
Но что поделаешь! Все шло не так с самого начала… Хотя бы судя по тому, что вы говорили. Но как бы то ни было, если вы раздумали, то так и должны сказать. Впрочем, оставим это, что толку говорить о прошлом! Йоко-сан, вы не пробовали разобраться в самой себе? Может быть, вы в чем-то ошиблись? Только поймите меня правильно. Я не хочу сказать, что поступаете вы опрометчиво. Судить о чужих делах трудно, конечно, но мне тяжело видеть вас какой-то неестественной. Говорят, что жизнь не такая простая штука. И вот я наблюдаю вашу жизнь. Может быть, мне это только кажется, но она и в самом деле представляется мне сложной. Должно ли быть так? Я уверен, что можно сделать жизнь светлой, светлой, как солнце, если не жалеть сил и поступать по совести. Пусть наконец поднимет голову другая, лучшая Йоко… Возможно, когда-нибудь мои взгляды изменятся, но сейчас я не могу думать иначе. Все бывает в жизни: и трудности, и нелады, и ссоры, но надо твердо идти по намеченному пути, не сворачивая в сторону. Мне давно хотелось помочь вам, но опять же из-за своей нерешительности я думал, что и без меня все уладится. Однако дольше терпеть я не могу.
Пусть Курати-сан женится на вас, тогда Кимура поневоле оставит свои надежды. Он будет страдать, но, по-моему, это гораздо лучше, чем терзаться неопределенностью. Вот почему я и попытался выяснить намерения Курати-сан. Однако он не пожелал серьезно разговаривать и обошелся со мной как с дураком.
– Хуже, когда человек сам ведет себя по-дурацки. – Курати оторвал взгляд от окна и, криво усмехаясь, посмотрел на Кото с таким видом, словно хотел сказать: «Да ты и впрямь законченный дурак», – и снова равнодушно отвернулся.
– Это верно. Я, пожалуй, и в самом деле дурак, раз позволяю над собой издеваться. Но у вас… у вас нет совести, которая есть у людей, подобных мне. Это я понимаю, хоть и дурак. И считаю я себя дураком совсем не потому, почему считаете вы.
– Это верно. Вы хоть и считаете себя дураком, а иногда все же подумываете: «Да полно, дурак ли я?..» Я же называю вас дураком с полной уверенностью. Вот и вся разница.
– Мне жаль вас.
В глазах Кото стояли слезы, вызванные не столько обидой, сколько каким-то другим, наверно, очень сильным чувством. Эти слезы придавали его взгляду необычайную чистоту и выразительность, казалось, из глубины его глаз выглянул вдруг ничем не запятнанный, самый сокровенный уголок души. Даже Курати не нашелся, что ответить, лишь с удивлением взглянул на Кото. У Йоко тоже возникло новое, какое-то особое чувство. Ей почудилось, будто прежний Кото исчез, а вместо него появился чистый, сильный юноша, с которым непростительно лукавить. Йоко больше не испытывала к нему презрения и не думала, что вот опять он болтает, как всегда, говорит прописные истины, она поняла, что Курати, который, казалось, совсем прижал Кото к стене, был легко отброшен и разбит одной-единственной фразой: «Мне жаль вас». Перед искренностью Кото ничто не могло устоять, только такая же искренность. Способен ли на нее Курати, этого Йоко не знала. Несколько секунд Курати удивленно глядел на Кото, потом, чтобы скрыть смущение, взял со стола чашку и допил остывшее сакэ. Йоко не в силах была дольше выносить испытующий взгляд Кото и со страхом подумала, что жизнь, которую она с таким трудом создавала, рушится. И она продолжала молчать, будто следуя примеру Курати. Стараясь сохранить спокойствие, Йоко взяла трубку, но тут же спохватилась, что делает совсем не то, что нужно.
Кото помолчал, потом снова очень серьезно обратился к Йоко:
