Поглаживая разгоревшиеся, гладкие после ванны щеки, Йоко затуманенными глазами глядела на Курати. Он, тоже будто захмелев, искоса взглянул на нее, дымя сигарой. Запах его сигары всегда возбуждал Йоко.
– Прекрасно. Но у меня не идет из головы наш разговор. Даже тошно…
– Это о Кимуре? – Йоко с недоумением посмотрела на Курати.
– Ты что, боишься тратить мои деньги, как тебе хочется?
– Так ведь не хватает.
– А почему молчишь?
– Зачем же говорить? Кимура присылает, и ладно, верно?
– Дура! – Курати передернул плечами, повернулся вполоборота и зло посмотрел на нее. Йоко улыбнулась в ответ, словно летняя луна, поднимающаяся из-за моря.
– Кимура без ума любит Йо-тян! А Йо-тян его не любит, вот!
– Брось шутить! Я серьезно. Нам Кимура ни к чему. У меня принцип – бросать всех, кто мне не нужен. Даже если это жена или дети… Смотри мне в глаза… Хорошенько смотри… Ты все еще мне не веришь? Оставляешь про запас Кимуру, чтобы в любое время променять меня на него?
– Вот уж нет.
– Зачем же тогда ты переписываешься с ним?
– Затем, что нужны деньги. – Йоко спокойно вернулась к тому, с чего начала разговор. Она налила себе саке и выпила. Курати от злости даже стал заикаться.
– Ты что, не понимаешь, как это скверно? Ты втаптываешь меня в грязь… Пойди сюда! – Курати схватил Йоко за руку и пригнул ее к своим коленям. – Говори!.. Не таись… Тебе, верно, жаль, что ты не с Кимурой? Все вы, женщины, таковы. Хочешь, иди к Кимуре, сейчас же иди. Что толку возиться с таким конченым человеком, как я! Впрочем, ты, видно, привыкла к двойной игре. Только не вздумай водить меня за нос! Просчитаешься!
Курати оттолкнул Йоко. Она не рассердилась и с обворожительной улыбкой промолвила:
– Ты сам не очень-то понимаешь… – Йоко прислонилась спиной к его коленям, но сейчас Курати не стал ее отталкивать.
– Чего я не понимаю? – спросил он, немного помедлив, и потянулся к саке. Наступила пауза. Когда же Курати снова заговорил, то услышал, что Йоко тихонько всхлипывает. Эти слезы застигли его врасплох.
– Почему нехорошо принимать от Кимуры деньги? – начала Йоко упавшим голосом, делая вид, будто она изо всех сил сдерживает слезы. – Ты думаешь, я не вижу, каково тебе? Отлично знаю, что тебе трудно без работы, и ведь все из-за меня. Я хоть и дура, но это-то я вижу. А жить, отказывая себе во всем, ни ты, ни я не любим. Я тратила твои деньги по собственному усмотрению. Тратила, а… в душе плакала. Ради тебя я готова на все. Вот я и написала Кимуре. А ты еще сомневаешься! Как ужасно, что ты подозреваешь меня в неискренности… Разве я такая?.. – Йоко отошла от Курати и села, закрыв лицо рукавом. – Уж лучше бы послал меня воровать… Ты один мучаешься, добываешь деньги… А я? Раз туго приходится, сказал бы прямо… Посоветовался бы со мной. Или я тебе чужая?
Курати выпучил глаза от удивления, но тут же как ни в чем не бывало рассмеялся.
– Вот, оказывается, какие у тебя мысли. Глупая. Ну, спасибо тебе за добрые чувства. Большое спасибо… Но каким бы бедняком я ни стал, у меня хватит средств прокормить двух, а то и трех женщин. Если мне не удастся добыть три-четыре сотни в месяц, я повешусь. А советоваться с тобой нет нужды. Есть вещи, до которых тебе нет дела. Сама волнуешься, меня дергаешь, а я, ты знаешь, не люблю тревожиться по пустякам.
– Ну, это неправда, – поспешно возразила Йоко. Разговор опять прервался. Из главного дома донесся бой часов, едва слышный здесь, во флигеле. Пробило двенадцать. В комнате стало еще холоднее. Но Йоко не слышала боя часов, не ощущала холода. Вначале она собралась было разыграть комедию, но потом как-то невольно оказалась во власти своих чувств. Ей жаль было себя за то, что она всецело предалась Курати и принесла Кимуру в жертву своей любви, и еще ей было обидно, что Курати не признается, откуда берет деньги. Только сейчас, пожалуй, она по-настоящему ощутила, как привязана к Курати, да и он к ней, – они будто срослись друг с другом. Что бы ни случилось, уйти от него Йоко не сможет. Если дойдет до разрыва, она непременно умрет. Столь же нелепое, сколь неотвязное желание вцепиться зубами в грудь Курати и вырвать у него сердце повергло Йоко в бездонную печаль. Они сидели молча, но Курати, видимо, передалось настроение Йоко, и он тоже впал в какое-то странное душевное состояние.
– Может быть, я сам во всем виноват, – заговорил наконец Курати глухим голосом. – Одно время у меня было очень туго с деньгами. Но потом я подумал: жизнь я знаю, опыта у меня хватает, – и взял себя в руки. «Глотаешь яд – глотай и бутылку», – решил я и… – Тут Курати огляделся вокруг и понизил голос: – Ввязался в это дело с союзом. Эти ребята-лоцманы сами делают для себя подробные морские карты и расположение укрепленных районов знают лучше даже, чем специалисты. Ну мы и начали раздобывать эти карты. И хотя получаем меньше, чем надеялись, на пропитание хватает с избытком.
