– Хорошо у нас здесь, не правда ли? Вы замерзли, наверно? Я рада вашему приходу. Вы как раз кстати сегодня. По соседству с нами – знаменитый «Тайкоэн», за той рощей – гостиница «Коёкан». А эту криптомериевую рощу я просто обожаю. Выпал снег, и она стала еще красивее.
Ока выразил свое восхищение рощей, которая ослепительно-ярким видением то проступала сквозь снежные вихри, то исчезала за ними.
– Интересно, как вы нашли меня? Получили письмо от Курати?
– Нет. – Ока загадочно улыбнулся.
– Странно… Как же тогда?..
Они возвращались с веранды в гостиную. Ока неторопливо сказал:
– Не получая от вас приглашения, я не отваживался прийти, но сегодня решил, что в такой снег у вас, пожалуй, не будет гостей и вы не откажетесь меня принять…
Его кузина, объяснил Ока, учится в женской гимназии «Юран». Она-то и рассказала ему как-то, что с нового года в их гимназию поступили красивые сестры Сацуки – две из трех сестер, которые живут в Сибе, в доме за храмовой рощей, известном вокруг как «Усадьба красавиц», и что старшая из них – та самая необыкновенная красавица, о которой ходили разные толки после заметки в «Хосэй-симпо».
– Охочие до сплетен гимназистки принялись злословить о новых ученицах. Когда эти разговоры дошли до меня, я сразу догадался, о ком идет речь, но со дня на день откладывал визит.
Мир тесен, подумала Йоко и забеспокоилась, как бы разговоры о ней не повредили сестрам. В это время Садаё, неуверенно держа поднос, внесла приготовленный Айко чай. Садаё сияла. В этот день скучное однообразие их жизни нарушило появление гостей. С искренней радостью на круглом улыбчивом личике она приветливо поклонилась Оке. Движением головы откинув со лба волосы и простодушно глядя на юношу, она подошла к сестре и громко спросила:
– Кто это?
– Пойди позови Ай-сан. Я вам представлю гостя.
Ока чуть не со слезами на глазах пристально смотрел на хибати. Он немного похудел. Впрочем, может быть, это только показалось Йоко. Он слишком болезненно переживал свои семейные неурядицы, на которые другой, быть может, не обратил бы внимания, и сейчас явно искал утешения, хотя ни словом не обмолвился об этом.
– Ну что ты так спешишь, Саа-тян? – донесся снизу голос Айко. – Не терпится тебе!
– Нельзя так долго прихорашиваться. Сестрица велела поскорее, – столь же отчетливо послышался голосок Садаё, в котором не было и нотки застенчивости.
Йоко, улыбаясь, ласково посмотрела на Оку. Он тоже улыбнулся, подняв голову, но, встретившись взглядом с Йоко, залился румянцем и отвел глаза. Пальцы его, лежавшие на краю хибати, дрожали.
Вскоре в комнату вошли Айко и Садаё. Они остановились за спиной Йоко. Продолжая сидеть, Йоко рукой поманила их и сказала:
– Подойдите сюда, поближе… Это мои младшие сестры. Прошу вас быть друзьями. А это господин Хадзимэ Ока, мы ехали на одном пароходе… Ай-сан, ты не знаешь… Простите, как зовут вашу кузину? – обратилась она к Оке.
Тот окончательно смутился. Способность Оки смущаться и краснеть привлекала и в то же время отталкивала людей. Ока поспешно встал, но тут же снова принял прежнюю позу и, видимо, пожалел об этом.
– Что?
– Как зовут девочку, которая рассказывала вам о нас?
– А, ее тоже зовут Ока.
– Тогда я знаю ее. Она на класс старше, – глядя прямо в глаза Оке, заявила Айко тем же ровным тоном, каким разговаривала с Курати.
Ее взгляд был, как всегда, невинным, настолько невинным, что казался порочным, – иными словами, он был настолько порочным, что казался невинным. Ока не мог отвести глаз от Айко и стал пунцовым до мочек ушей. Заметив это, Йоко почувствовала к Айко еще бо`льшую неприязнь.
– А как поживает Курати-сан? – спросил Ока, явно обрадованный тем, что удалось наконец перевести разговор на другую тему.
– Курати-сан? Он, к сожалению, только что ушел… Но надеюсь, теперь вы будете заходить ко мне чаще. А Курати-сан живет по соседству, совсем рядом, и мы можем как-нибудь вместе пообедать. Я впервые после возвращения принимаю гостей в этом доме. Правда, Саа-тян?.. Очень хорошо, что вы навестили меня. Я давно хотела вас видеть и все ждала, когда Курати-сан сообщит вам мой адрес. Ведь мне нельзя писать вам. (Тут Йоко многозначительно взглянула на юношу, словно хотела сказать: «Вы, надеюсь, понимаете?») Из писем Кимуры-сана я знаю о вас все. Он пишет, что у вас много неприятностей.
Ока наконец преодолел смущение. И мысли его, и речь стали более связными. Айко всего раз взглянула на него спокойно и пристально, а потом отвернулась, уставившись в одну точку, и казалось, думала о чем-то очень далеком.
