«Стоит начать писать, и никогда не кончишь. Стоит начать спрашивать, не будет конца вопросам. Поэтому я и не писала. Все Ваши письма, за исключением того, что получила сегодня, я порвала не читая. Прошу Вас, постарайтесь понять, почему я это сделала.
До Вас, очевидно, дошли слухи, что в глазах общества я – человек конченый. Как же я могу называться Вашей женой? Как говорится, каждый получает по заслугам. Отвергнутая родными, родственниками и даже друзьями, я просто не знаю, что делать. Один только Курати-сан, не понимаю почему, не покинул меня и заботится о нас троих. До какой же степени падения я в конце концов дойду? Поистине, каждый получает по заслугам.
Ваше письмо, которое я получила сегодня, тоже следовало бы порвать не читая, но… Вряд ли нужно объяснять, почему я никому не сообщаю своего адреса.
Это, пожалуй, мое последнее письмо. Желаю Вам благополучия и молю Бога о Ваших успехах.
Только что звонили новогодние колокола.
В ночь под Новый год.
Кимуре-сану
Йоко вложила листок в конверт, взяла кисточку и очень быстро и красиво написала адрес. Потом вдруг схватила письмо, хотела порвать, но передумала и швырнула его на циновку. Холодная усмешка чуть тронула ее губы.
Совсем рядом, в храме Дзодзёдзи, громко звонили новогодние колокола, сладкой болью отзываясь в душе Йоко. Вдалеке им вторили колокола других храмов. Прислушиваясь к их перезвону, Йоко уловила в ночном безмолвии и другие звуки. Часы пробили двенадцать, кто-то восторженным голосом читал стихи знаменитых поэтов, кудахтали куры, вероятно чем-то испуганные… Йоко подумала, что жизнь человека – удивительно странная вещь.
Йоко совсем озябла и поднялась, чтобы приготовить постель.
Наступил холодный январь 1902 года. Зимние каникулы Айко и Садаё подходили к концу. Йоко очень не хотелось снова посылать сестер в пансион, и не только потому, что госпожа Тадзима стала ей неприятна. При одной мысли о предстоящем визите к этой даме Йоко овладевали смущение и робость. Она почему-то боялась госпожу Тадзиму и еще директора Йокогамского отделения Нагату, почему – Йоко и сама не знала. Не то чтобы она считала их важными или опасными людьми, просто у нее не хватало решимости показаться им на глаза. Она представила себе, как ученицы будут молча изводить ее сестер, и решила определить их в женскую гимназию «Юран» в районе Иигура, объяснив это тем, что школа Тадзимы слишком далеко от дома.
Как только сестры уходили в гимназию, Курати приходил к Йоко и оставался у нее до их возвращения. Иногда их навещали самые близкие друзья, и чаще других Масаи. Он буквально не отходил от Курати, повсюду следуя за ним, как тень. И пожалуй, больше всех трудился над созданием союза лоцманов. При всей кажущейся вялости и безалаберности, он обладал острым как бритва умом и зорким глазом. Войдя в прихожую, аккуратно расставлял валявшуюся обувь, ставил в угол все зонтики. Он сразу же приметил, что цветы в вазе начали увядать, а запас чая и сладостей в доме скоро иссякнет, и на следующий день с самого утра занялся наведением порядка. Неразговорчивый, он был в то же время очень любезен. Он мог вдруг ни с того ни с сего глупо захохотать, в то же время исподтишка хитро наблюдая за собеседником. Чем больше Йоко узнавала его, тем чаще приходила в недоумение, и это ее раздражало. Йоко догадывалась, что они с Курати обсуждают не только организацию союза, но и еще какие-то, видимо секретные, вопросы, однако выяснить ей так ничего и не удалось. Она попробовала было спросить об этом Курати, но он как ни в чем не бывало перевел разговор на другую тему.
