— Он такой твердый, словно жаждет расколоться, обнажив ее жажду оргазма. — Голос Габриэля царапал кожу Виктории. — Мои пальцы прижаты друг к другу, сложены горсточкой. Большой палец спрятан в них. Влагалище женщины такое горячее. Оно обжигает. Я чувствую, как ее плоть растягивается, принимая в себя кончики моих пальцев… пальцы… первые суставы… вторые суставы… ладонь. Стенки ее влагалища заставляют мои пальцы сжаться в кулак. Она — это все, что я могу видеть, обонять, слышать и чувствовать. Запах женского желания. Всасывание женской плоти. Напряжение женского живота.
Виктория чувствовала, как, скользя, проникают внутрь нее кончики пальцев Габриэля… первые суставы… вторые суставы… ладонь. Ее живот напрягся, заполненный ангелом…
Женщина по ту сторону зеркала изогнулась так, что лишь голова и пятки держали ее на весу. Она широко раскрыла рот в гортанном крике.
— Я чувствую ее оргазм, взрывающийся вокруг меня, — сказал Габриэль, его резкое дыхание ворвалось в узкий коридор. — Ее влагалище сжимается вокруг моего запястья и сдавливает мой кулак, пока она испытывает наслаждение.
Женщина медленно опустилась на кровать. Ее тело расслабилось.
Мужчина поднял голову: его лицо было напряжено от испытываемого им желания.
Этой ночью Виктория видела так много различных желаний: жажду близости, жажду сексуального удовлетворения, а иногда в глазах и клиента, и проститутки она видела простую потребность почувствовать прикосновения другого человека.
Желание мужчины отражалось на лице Габриэля.
— Но это ее удовольствие сжимало мою руку.
Внезапно отраженные в зеркале серебристые глаза пронзили Викторию.
Виктория решительно встретила его взгляд.
— Не мое.
Виктория краем глаза заметила, что мужчина по ту сторону зеркала вытер руку об простыню рядом с женщиной и достал маленькую плоскую коробочку, стоявшую за банкой с кремом. Она была идентична той коробочке с презервативами, которую ей принесли на подносе вместе с едой.
Мужчина одним рывком поднялся, и теперь он стоял между ног женщины, а она поднимала свои руки и тело, чтобы принять его. В то время как мужчина, стоящий позади Виктории, отгородился от их страсти.
От страсти Виктории.
И от своей собственной.
— Это то, чего он хочет, — внезапно поняла Виктория.
Ноздри Габриэля расширились.
— Что?
— Он хочет причинить тебе боль.
Но Виктория не хотела, чтобы Габриэлю причинили боль.
Она взяла в свои руки обе нити их жизней. Она повернулась и встала лицом к лицу с их желаниями.
— Ты хочешь прикоснуться ко мне, — сказала она. Молясь, чтобы это оказалось правдой.
Правда светилась в его глазах.
— Да.
Грудь Виктории сжалась, когда она увидела желание в его глазах.
— Но ты боишься.
— Да.
Прикоснуться. Или чтобы к нему прикоснулись.
Виктория рискнула.
— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.
Серый. Серебряный.
Страх. Страсть.
— Я знаю, — ответил Габриэль.
Он не прикоснулся к ней.
— Я хочу, чтобы ты почувствовал мое удовольствие, — откровенно сказала Виктория. — Я хочу обнаженной лечь в твою постель. Как та женщина за зеркалом. Как та женщина, о которой ты вспоминал. Я хочу, чтобы ты готовил мое тело. Я хочу, чтобы ты подарил мне то наслаждение, которое дарил ей. И я хочу разделить его с тобой.
Габриэль втянул воздух.
— Ты девственница.
Если бы Виктория отвела взгляд от неприкрытого желания, светящегося в серебристых глазах, она бы убежала.
Но она не отвела своего взгляда.
— Ты купил мою девственность.
Воздух пульсировал вокруг них.
— Я не знаю, что сделаю, Виктория, если ты прикоснешься ко мне, — напряженным голосом сказал Габриэль.
Боль. Удовольствие.
Они рвали когтями ей грудь.
— Тогда я не прикоснусь к тебе, — заверила его Виктория.
— Но ты позволила бы мне… прикоснуться к тебе. Любым способом, каким я пожелаю.
Виктория всеми силами пыталась не забыть, как дышать.
— Да.
— Ты позволишь мне сделать все, что угодно…
— Да.
— И ты не прикоснешься ко мне, — во взгляде Габриэля застыло желание. — Невзирая на боль или удовольствие, которые я принесу тебе.
Виктория задыхалась от халата Габриэля, от запаха Габриэля.
От слов Габриэля…
— Я не прикоснусь к тебе, — пообещала она.
Он потянулся вперед… и коснулся её — легчайшим прикосновением — проводя шершавыми кончиками пальцев по ее потрескавшимся губам.
Чувственное ощущение пронзило все существо Виктории.
— Прости, — шевельнулась она. — Мои губы… не мягкие.
Тогда как нежность лепестков роз казалась пустым звуком в сравнении с мягкостью его губ.
Габриэль не мог позволить ей отступить от него: его взгляд удерживал ее, его палец обострял все ее чувства.
Едва касаясь, он пробежал пальцами по ее нижней губе.
— Открой рот.
Нижняя губа Виктории задрожала.
