Камаль набрал шестизначный номер. Нажимая кнопки сказал:
— 163226. Запомните, но только не записывайте.
— Почему нельзя записать?
— Потому что я не хочу, чтобы вы это записывали. 1-6-3-2-2-6 Запомнили?
Я повторил вслух, потом еще раз, чтобы убедиться, запомнил.
— Хорошо, — сказал он, когда щелкнул замок и дверь открылась.
Мы зашли в коридор, освещенный одинокой лампочкой. Некрашеные бетонные стены. Такой же и пол. Прямо перед нами была лестница. Шагах в двенадцати от нее еще одна стальная дверь. За ней я расслышал тихий гул — механический? …может, оборудование? — …и какие-то изредка прорывавшиеся голоса. Но звуки были смазанными. Я напряг слух, в это время Камаль положил мне руку на плечо:
— Нам наверх.
Лестница привела нас к другой стальной двери, она открывалась двумя ключами. Разобравшись с замками, Камаль навалился на дверь и толкнул. Мы оказались в маленькой, десять на десять, комнатке. Как и в коридоре стены здесь были из некрашеного бетона. Из обстановки лишь видавший виды металлический стол и стул с прямой спинкой. На углу стола — монитор системы видеонаблюдения. Я увидел зернистую картинку подворотни. Возле монитора лежали микрофон и пульт. Из комнаты выходили две двери. Одна из них была открыта, демонстрируя интерьер старомодного туалета. Справить большую нужду в таком можно было лишь сидя на корточках. Туалет тоже был некрашеный и, похоже, без света. Другая дверь была деревянная и запиралась на щеколду. В комнате не было окон, а единственный радиатор мало что давал в смысле обогрева.
— Вы полагаете, что я могу здесь работать? — спросил я.
— Это вам решать.
— Но это же настоящая дыра — холодная дыра без света…
— Радиатор можно врубить на полную мощность.
— Но мне нужен еще какой-нибудь источник тепла.
— Хорошо, можете купить электрический обогреватель…
— И настольная лампа…
— Отлично, покупайте. Так вы приступаете к работе?
Я огляделся, размышляя
— Хорошо, я приступаю сегодня, но мне нужна некоторая наличность, чтобы я смог купить краску и необходимую утварь…
— Если вы хотите покрасить комнату, вам придется заняться этим в рабочее время.
— Меня это устраивает. Но разве днем никто не пользуется комнатой? У вас нет сторожа на утренние часы?
— Вас это не касается, — сказал Камаль и, сунув руку в карман, извлек оттуда внушительную пачку денег. Выудив три банкноты по пятьдесят евро, он вручил их мне.
— Этого должно хватить на краску, кисти, обогреватель и лампу. Только, пожалуйста, предоставьте чеки. Хозяин очень щепетилен в отношении расходов.
Я кивнул. Камаль закурил и продолжил:
— Теперь о том, в чем, собственно, заключается ваша работа. Вы приходите сюда каждый день к полуночи. Заходите в эту комнату. Запираете за собой дверь. Потом садитесь за стол и делаете все, что хотите, до шести утра, но только постоянно следите за монитором. Если увидите, что кто-то слоняется по подворотне, нажимаете на пульте «22». Это будет сигнал, предупреждающий о том, что у двери посторонний. Проблемой займутся специальные люди. Если посетитель подойдет к двери и позвонит в домофон, сигнал поступит сюда, к микрофону. Вы нажмете «1–1» и произнесете одно слово: «
— И что будут делать «люди внизу»?
— Они встретят гостя. Слушайте дальше. Если позвонивший человек ничего не скажет или скажет что-то другое, вам надо нажать кнопки «2» и «4». Это будет сигналом о том, что явился нежелательный гость. Опять-таки люди внизу займутся этим.
— Похоже, люди внизу опасаются незваных гостей…
— Повторяю еще раз. То, что происходит внизу, вас не касается — и
— А, скажем, если во дворе появятся копы…
— Не проблема, — кивнул Камаль, подошел к двери рядом с туалетом и откинул щеколду. — Эта дверь никогда не запирается. Если увидите на экране монитора копов, просто выйдете через нее. С другой стороны двери имеется засов — очень крепкий. У вас в запасе будет несколько минут, поскольку копам придется вышибать дверь. К тому времени вы уже выйдете из здания. Черный ход ведет в подвал. А там дверь, за которой проход в соседнее здание. Выйдя оттуда, вы окажетесь на улице Мартель. Копы даже не догадаются.
— Это безумие, — выдавил я.
— Тогда откажитесь.
— Дайте мне слово, что все происходящее внизу не является аморальным и преступным…
— Могу только сказать, что преднамеренного вреда никому не причиняется, — ответил Камаль.
