Взгляды охотников были… ладно, я определённо их заинтересовала. Восстановительной кулинарией владели двое или трое поваров, над которыми довлела клятва не использовать навык понапрасну, дабы не обваливать гурманский рынок. Я же была свободна от подобных обещаний.
— Буду нем, как рыба, — улыбнулся Торико на мой предупреждающий взгляд. Ещё и изобразил, как закрывает рот на замочек, а ключ выкидывает куда-то за спину.
За Коко и Зебру я не волновалась, потому что они не были болтушками, в отличие от Ненасытного. А вот Торико, если не взять с него обещания молчать, вполне мог что-нибудь ляпнуть.
Готовила я на прекрасно оборудованной общей кухне МОГ, но из всего разнообразия утвари использовала самые простые сковородки, кастрюли и деревянную лопаточку. Нож принципиально брать не стала: жизни меня избаловали, и я была согласна только на творение Мелк или же на Золушку. Остальные клинки казались мне неприятными и чужими, что уж говорить о готовке с ними.
Я ощущала, как ингредиенты поют в моих руках, как отзывается на мои желания огонь из конфорок и как стонет в неге кухонная утварь. Да, да, как же мне этого не хватало!
Дыхание перехватывало, но я заставляла лёгкие работать ровно и чётко, как механические часы. Вдох, выдох, никакой спешки или задержек — иначе ингредиенты почуют изменение ритма и перестанут петь, замолкнут в страхе, уйдут и закроются, как моллюски в раковине.
Алкоголь, что я плеснула на сковороду, взвился багровым пламенем почти до потолка. Я не сдержала смеха, кидая в пламя специи и наблюдая за изменением багрянца на листовую зелень.
Внимание!
Магия!
Кулинария!
Короли всегда говорили мне, что за готовкой я больше напоминаю ведьму или колдуна, нежели повара. Несдержанность эмоций появилась только после сотни перерождений, как свойство повреждённого жизнями разума. Я не препятствовала столь безобидному отклонению, позволяя себе полностью расслабляться при волшбе на кухне.
Завершающие аккорды отозвались негой в теле, практически как после оргазма. Сильное напряжение в ладонях давно уже переросло в чёрную, злую боль, разрывающую каждый сустав и сухожилие. Кровь в руках будто кипела и сворачивалась прямиком под кожей, а шрамы вновь набухли и покраснели.
Выключив огонь, я несколько мгновений стояла над готовыми блюдами. Осталось разложить, придать им блеск и шик. Сделать их столь прекрасными, что любой из Королей захочет внести мои блюда в своё идеальное меню.
Кстати, об этом.
— У меня условие, — сказала я, не отворачиваясь от конфорок, — и оно обязательно к выполнению. Вы не будете вносить в свои идеальные меню то, что я приготовила.
Я знала, что увижу, когда повернусь, но всё равно было неприятно. Помимо замерших Королей, — всех четырёх, хоть Санни стоял чуть поодаль от остальных, — на меня уставились равнодушные линзы камер. Под их жадными взглядами я растеряла всякое хорошее настроение.
Ну да, да. Я знала, что готовлю красиво, что людям это нравится. Не будет мне теперь покоя. Жаль, что личные кухни Королей были оборудованы намного проще, чем общая кулинарная зона МОГ — лучше бы я готовила там.
Так я ещё и в термокостюме, что больше похож на БДСМ-латекс… Ладно, было и хуже.
Украшение и сервировка — важная часть приёма пищи. Самые редкие и потрясающие деликатесы теряли часть своего вкуса без должной подачи. На то, чтобы осознать это в полной мере, мне потребовались десятилетия.
Сейчас же я хотела впечатлить Королей. Да и негоже перед камерами подавать потрясающие блюда на простецких тарелках. Поэтому — украшения.
На кухне стояла высокая барная стойка, за которую умостились Короли. Персонал кухни, смотрящий на мою готовку через камеры и телефоны, расположился на почтительном расстоянии от гурманов. С ними переминался с ноги на ногу и Санни, не смеющий подойти к другим Королям.
Момент, когда я выставила на стойку четыре блюда, был поистине бесценен хотя бы из-за эмоций Великолепного Санни. Вот ведь ребёнок, в самом деле. Ребёнок-поросёнок.
Торико приветственно махнул рукой, и Санни осторожно подошёл к стойке. Я выставила на большие блюда меньшие, на которых была выложена закуска — тончайшая стружка из щупалец кальмаргутанга под чёрным кричащим кунжутом. Сложное в приготовлении блюдо: щупальца полагалось нарезать максимально тонко и не прерывать давления на всей их длине; кричащий кунжут прекращал надрывно пищать только после того, как каждое зёрнышко протыкалось раскалённой иглой. Затем ингредиенты помещались в кипящее огнемасло, — оно меня преследует! — и жарились в нём до золотого цвета.
Суп также был полон золота, пока я переливала его из кастрюли в тарелки. Однако, едва касаясь фарфора, он багровел, и в бульоне зажигались яркие искры. Мало кто знает о таком эффекте, поскольку глазные мышцы пучеглаза практически не используют в готовке: слишком сложное, привередливое мясо. Но этот ингредиент так звал меня в хранилище, он так хотел быть полезным, чтобы его наконец приготовили, что я не смогла противостоять этому зову.
