– Однако это очень странно, – раздался голос одной из криминалистов.
Она сидела на корточках в углу комнаты и изучала оставшиеся на полу отпечатки обуви. Том Лоун подошел к ней.
– Что именно? – хмуро переспросил он.
– Вот эти следы, – пояснила она, поднимаясь на ноги и показывая своей щеткой на пол. – Вот взгляни. Открытый нос и слишком короткая подошва, пальцы высовываются наружу. Получается след как от лапы. Лапа на высоком каблуке.
Том наклонился, вглядываясь в странные следы. Он покачал головой и уткнулся в свой исписанный блокнот.
– Что же мы имеем в результате... Одна невооруженная женщина выводит из строя трех вооруженных профессионалов и скрывается, забрав с собой все драгоценности. И все это она вытворяет, надев модные туфли на высоком каблуке от Маноло Бланика. У меня просто нет слов.
– О! Эта девочка мне по вкусу! – усмехнулся один из проходивших мимо полицейских.
– А мне по вкусу этот детектив! – воскликнула изучавшая отпечатки женщина, восхищенно глядя на Тома Лоуна. – Нельзя не удивляться мужчине, которой так хорошо знает, что носят женщины.
Том пожал плечами и улыбнулся:
– Что же тут можно ответить? Я много чем интересуюсь...
Он снова посмотрел на следы и наморщил лоб.
– Она делает замысловатый макияж и носит кожаный костюм... Ее следы напоминают отпечатки лап, она называет своих противников мышами и безжалостно бьет их... А при этом она еще и мурлыкает.
Его собеседница удивленно подняла брови:
– Она мурлыкала?!
– Ну да, эти трое так говорят. – Том выпрямился и окинул взглядом присутствующих. – Кто-нибудь хочет взять это дело?
– Ну уж нет! – хором ответили все полицейские.
– Риторический вопрос, – пробормотал Том и тяжело вздохнул.
– Давай, Том. Разберись с этим ты!
Он повернулся и подошел к замершему у входа полицейскому в резиновых перчатках. Тот показал Тому на стоящую у самой двери белую коробку, на ней лежал коричневый бумажный пакет. На пакете было написано одно-единственное слово: «Извините».
Том осторожно поднял пакет и открыл его. Мистер Марсден заглянул через его плечо и воскликнул:
– Мои драгоценности!
Том оттолкнул хозяина в сторону, распахнул дверь и выскочил на улицу. Снаружи никого не было. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую.
Никого.
Том, раздосадованный своей невнимательностью и легкомыслием коллег, быстро вернулся в магазин.
– Кто-нибудь что-нибудь видел?
Все присутствующие полицейские покачали головами. Мистеру Марсдену уже было все равно, кто преступник. Он радостно улыбался:
– Нет, вы посмотрите, все украденные драгоценности здесь. По крайней мере, мне так кажется. И взгляните-ка на это...
Он указал на коробку, с которой один из полицейских осторожно приподнимал крышку.
Том Лоун, готовый ко всему, внимательно следил за его действиями. Полицейский нахмурился и ошарашенно посмотрел на Тома.
– Ну, что же там? – нетерпеливо спросил Том.
Полицейский протянул ему коробку – и все увидели ее содержимое...
– Бисквиты!
Я хотел бы быть там хотя бы для того,
чтобы увидеть, как прыгает кошка.
Пейшенс сломя голову бежала к дому Офелии Пауэрс. Она не замечала ничего вокруг и не обращала внимания на то, какими недоумевающими взглядами провожали ее прохожие. Влетев на крыльцо, она отчаянно заколотила кулаком в дверь. Когда дверь наконец распахнулась и на пороге показалась Офелия, выдохшаяся Пейшенс не в силах была ничего сказать и лишь смотрела на хозяйку умоляющими глазами, но Офелия и так все поняла. Окинув внимательным взглядом совершенно обезумевшую от всего произошедшего Пейшенс, она кивком пригласила ее внутрь.
Как только Пейшенс вошла, всю ее стеснительность и сдержанность как рукой сняло. Она заговорила, не сдерживая своих эмоций, припоминая малейшие подробности того, что произошло с ней за последние двадцать четыре часа. Офелия была удивлена, но совсем не тем,
– Пожалуйста! Вы должны мне помочь! Я не понимаю, что со мной происходит!
Офелия слушала, на протяжении всего этого монолога, не сводя с Пейшенс глаз. Она слушала очень внимательно, но еще внимательнее следила за движениями Пейшенс, которая металась по комнате из стороны в сторону – от кофейного столика к дивану, от дивана к подоконнику. Очевидно, она сама не замечала, как странно себя ведет. Кошки тоже не сводили с гостьи своих немигающих, широко открытых глаз, а самые любопытные далее пытались поймать Пейшенс за ногу, когда она пробегала мимо них.
– Я даже не знаю, зачем я это сделала. Правда, вы должны мне верить. Но я ведь все вернула...
Она на секунду замолчала и тревожно взглянула на Офелию:
– Клянусь вам, я все вернула.
Офелия ничего не ответила, только посмотрела на нее своими проницательными голубыми глазами. Пейшенс запнулась, покраснела и поправилась:
– Ну, почти все...
– Полагаю, что они это оценят и одобрят то, что ты сделала, – ядовито сказала хозяйка. – Почти все.
