- Клара, вы в порядке? - перед моим лицом обеспокоенная физиономия нашего картографа.
- Относительно, - мямлю я и принимаю вертикальное положение. - Где там наши гуляки?
- Все в карантинке, - отвечает Мааюн и возвращается на свое место.
Вскоре все вваливаются в рубку - запыленные и усталые, но довольные. Тут же становится тесно, шумно и весело - все начинают делиться впечатлениями. Я слушаю с открытым ртом - было весело, оказывается, зря я переживала. Груз в контейнере, контейнер в грузовом отсеке, а мы на приличной скорости двигаемся к следующему пункту назначения....
***
Привычная уже голограмма заговорщически подмигивает мне. Я тоже ей подмигиваю и устраиваюсь удобнее, готовясь к работе. Мы забирали грузы на первых пяти планетах, теперь нам надо развести их. Карта читается легко, координаты понятны и просты, маршрут чист. Можно начинать работать.
Янмаару я почему-то ничего не рассказывала - про Марлину и ее собеседника. Интересно, что шнурок на запястье четко ощущался, но нащупать его, или увидеть, было невозможно. Зато можно было снять. Что я и сделала. Видимо, от этого у меня небольшой мандраж - как еще отреагируют на мое появление....
Моего появления не заметили поначалу, потому что присутствующим было не до меня. Кроме знакомых уже мужчины и Марлины, присутствовало еще человек десять. Мужчины и женщины разных возрастов внимательно слушали статного седовласого красавца.
- Я напоминаю вам, что если пострадают члены ваших команд, вы будете дисквалифицированы. Допускаются определенные поблажки, но пороговые величины остаются неизменны.
- Напомни, - вальяжно говорит молодой паренек, развалившийся в кресле.
- Напоминаю. Уровень здоровья не должен быть ниже семидесяти процентов. Если уровень падает ниже хотя бы у одного участника, ответственный проходит уровень заново, а участника удаляют из команды. Это понятно?
- Понятно, - вздыхает парень.
- Если же хотя бы один член группы уходит в минус, его капитан дисквалифицируется без права восстановления.
- Это мы должны еще трястись за их жизнь, - морщится красавица, игравшая до этого с прядью волос своего соседа.
- Осмелюсь напомнить, что это и является целью терапии, - язвительно говорит знакомый уже мужчина. - И надо это отнюдь не нам с Лаком!
- Почему в зале посторонние!? - вдруг гремит седовласый, а я съеживаюсь, понимая, что меня заметили.
- Опять ты, - изумляется Марлина, и тут же заслоняет меня от разгневанного мужчины. - Лак, это мой координатор, не сердись!
- И что он тут делает, твой координатор? - голос его не предвещает ничего хорошего ни мне, ни Марлине. Взгляд Марлины, брошенный на меня мельком, предвещает неприятности мне лично.
- Я разберусь, - обещает Марлина, железные пальцы смыкаются повыше моего локтя, рывок, и мы остаемся одни.
- Какого черта? - девушка разгневана, и мне становится страшновато. - Тебе что сказали?!
- Эм....
- Идиотка чертова!
- Сама дура, - вырывается у меня, а Марлина неожиданно смеется, истерически, захлебывается смехом. Ко мне в голову закрадываются сомнения в ее адекватности, и я осторожно решаюсь спросить:
- О какой терапии речь-то идет? - Смех как ножом отрезало. Марлина вытерла выступившие слезы и полоснула меня взглядом.
- О лечебной терапии. Нас лечат.
- А мы... зачем?
- За надо, - отрезает Марлина. Тут появляется седовласый. Марлина под его взглядом съеживается и делает несколько шагов назад.
- Выговор, - ласково сообщает мужчина. - Пошла вон.
Вот теперь мне становится страшно по-настоящему.
- Милое дитя, - вкрадчиво начинает он, когда мы остаемся одни. - Вы лезете совершенно не в свое дело.
- Как же это дело не мое, когда оно касается меня напрямую? - страх придает мне наглости, и я решаюсь на вопрос. Тем более, припоминаю, что о нашем здоровье, вроде как должны беспокоиться....
Мужчина меряет меня взглядом, задумчиво трет щеку.
- Садитесь. - Позади меня возникает кресло, в которое я осторожно опускаюсь. - Я постараюсь вам объяснить доходчиво, но с одним условием.
- С каким? - настороженно уточняю я.
- Чтобы я вас больше тут не видел. Вам выдали предохранитель, а вы им наглым образом пренебрегаете. Нехорошо. - Снисходительно журит он меня.
- Если вы мне объясните, что происходит, обещаю, что не буду больше снимать этот... предохранитель. - Хмуро говорю я.
- Те несчастные, которых вы видели - больные. А вы - часть трудовой терапии. С вашей помощью наши болезные должны вспомнить, как это - заботиться о ком-то, пусть даже в принудительном порядке. Метод кнута и пряника, кажется, так у вас говорят?
- Говорят, - соглашаюсь я. - Но смысла наших действий все равно не понимаю.
- И не надо, - отрезает Лак. - Действуйте по инструкции, которая у вас есть, большего от вас никто не требует. Будете богатыми и здоровыми. Кажется, для вашего вида это есть основополагающие моменты. Ключевые позиции счастья, так?
- По большей части, да, - неохотно признаю я.
- Всего доброго, - он делает резкое движение рукой, и меня тащит куда-то водоворотом.
Голос Янмаара, звонкий и сердитый заставляет меня открыть глаза.
- Клара!
