– Тогда пошли, – потянула я за собой Надежду обратно в спортзал к широкому окну. – Ты по каким дням работаешь?
– Каждый день две вечерние группы веду. У меня один выходной – воскресенье.
– Значит, в прошлый понедельник около восьми вечера ты находилась в клубе?
– Конечно, а что случилось-то?
– Ты, наверное, уже слышала, что в рекламной компании напротив вашего клуба убили директора?
– Ой, мамочки! – вскрикнула громкоголосая Надежда. – Неужели насмерть?
– Ну, конечно. Так вот, из окон этого зала очень хорошо просматривается кабинет, где все и произошло.
Надежда вытянула шею и, с опаской, словно за стеклом на уровне второго этажа мог находиться убийца, посмотрела в окно.
– Возможно, кто-то из девушек стал случайным свидетелем или обратил внимание на происходящие в кабинете события, – продолжила я.
– Куда уж им по окнам смотреть. Изо дня в день показываю одни и те же движения, и то ничего не видят. Да ты зайди в раздевалку и спроси. Нужная тебе группа наверняка уже собралась в полном составе.
Мы отправились в раздевалку, где я задала девушкам вопросы. Однако положительных ответов, как и предполагала Надежда, не получила.
Я уж совсем было отчаялась, но Надя вдруг спросила:
– Когда, ты говоришь, убили этого директора, в понедельник?
– Да.
– Занималась тут у меня раньше одна девушка. Правда, не в составе основной группы, а на велотренажере. У девчонки были какие-то проблемы со здоровьем, и врач порекомендовал ей велоспорт. Вообще-то для занятий на тренажерах у нас есть специальный зал, но для нее сделали исключение и принесли спортивный снаряд сюда. Очень эта девочка стеснялась заниматься с парнями. Я еще тогда подумала, что у нее комплекс, как у меня десять лет назад. В общем, пожалела я девчонку. Велосипед поставили к окну, чтобы не мешал. Вот она каждый день сюда и приходила. Правда, толку от таких ее занятий, я думаю, было немного. Девчонка все больше сидела без движений, глядя в окно. На мои замечания она отвечала, что устала и ей надо немного отдохнуть. Но, в конце концов, это не мое дело. Деньги она заплатила, вела себя тихо, так что... Зато запросто могла что-нибудь заметить. Правда, она уже несколько дней не приходит на тренировки, но, может быть, завтра появится?
– Ты уверена, что в понедельник она еще была здесь?
– Точно не скажу.
– А разве ты не отмечаешь посещаемость в каком-нибудь журнале?
– Отмечаю, но только состав основной группы. А девчонка вроде как сама по себе была. Знаешь, а ведь это можно узнать в регистратуре – тренировки-то платные, а с бухгалтерией у нас полный порядок!
– Как ее звали?
– Инга. Фамилию не знаю, только имя запомнила.
– А выглядит как?
– Такая невысокая, стройная, очень симпатичная. Волосы длинные, темные, как шоколад.
Зал активно заполнялся девушками. Из вестибюля меня прожигали глазами стойкие дамы из группы поддержки. Я наспех попрощалась с Надеждой и спустилась в регистратуру.
Приветливая регистраторша полистала странички журнала и любезно сообщила мне, что Инга Семенова последний раз посетила спортклуб в понедельник, занималась в зале аэробики с девятнадцати и уехала около двадцати часов на своем красном «Пежо».
В регистрационном журнале я успела прочитать адрес Инги и решила обязательно с ней повидаться.
К цирку я подъехала точно в назначенное время.
– Привет, напарница! Хочу сообщить тебе приятную новость! – в приподнятом настроении встретил меня Красавцев.
– Тебе удалось что-то узнать?
– Обижаешь – не только узнать, но и договориться о встрече с хозяином подпольного игорного дома. Короче, по выходным шулеры собираются на «явочной хате» у местного авторитета Грекова. «Явочная хата» – только условное название, на самом деле это огромный особняк с бетонным ограждением и охраной, куда пропускают только приглашенных. Это настоящий подпольный игорный дом, и законы там действуют волчьи. Деньги принято отдавать сразу; редко, но все же принимают расписки. Суммы в игре крутятся бешеные, за один раз можно проиграть больше полумиллиона! Ну что, дальше продолжать?
– Как тебе удалось все это узнать?
– Есть у меня кое-какие каналы. Навел справки о Льве Яковлевиче Мышкине, позвонил, встретился.
– И он так просто согласился прийти?
– Больших трудностей здесь не потребовалось. Можно сказать, что я его слегка заинтриговал.
– Ты его случайно не шантажировал?
– Совсем чуть-чуть. Все мы не безгрешны, и Мышкин в том числе.
– Ладно, пойдем в машину, расскажешь. Что понапрасну ноги морозить?
Мы уселись в «девятку», и Красавцев начал рассказ.
Год назад Лев Яковлевич Мышкин являлся одним из учредителей коммерческого «Тарбанка». Он был женат и имел единственного сына – избалованного тунеядца и шалопая, достигшего к тому времени совершеннолетия.
