– Хорошо, только что-то подсказывает мне, что я снова не сдержу слово, – ответил наглый Боря.
Я думала, что, наверное, надо линять, но ужасно не хотелось. Думала, наверное, я уже большая и могу себе позволить делать то, что мне хочется, и срать на политесы, что не вижу ни одной причины, чтобы этот вечер провести без него, если можно с ним. И тут я все же увидела одну такую причину. В зал вошел Федор Скалич с двумя неизвестными. Я сидела наискосок от входа, и Скалич, увидев меня, так радостно поскакал в мою сторону, что я несколько растерялась. Все быстро прояснилось. Мне Федор, безусловно, разулыбался, а вот скакал он к Боре!
– Боб, так ты знаком с Мариной?! – вопил Скалич.
– Да, мы в Москве познакомились, – нагло врал Боря.
– И даже если бы не познакомились, я бы вас обязательно познакомил! Боб, Марина – это наш подарок судьбы, ты себе не представляешь, какой это профи! – распылялся Скалич.
«Спасибо тебе, Госпа-а-ади, что Федор вошел сюда минутой позже нашего с Борей долгого и совершенно недружеского поцелуя», – думала я.
– Пойдемте за наш столик, со мной ребята – газовики, отличная компания получится, – кричал, по-моему, не вполне трезвый Скалич.
– Федор, я не стану пить с боссом в субботу, у меня шабат, – сообщила я, смеясь.
– Федя, я что, упал с дуба? Со мной такая женщина, а я к пьяным газовикам пойду?! – отмазался Борис.
– Ну и фиг с вами, но учтите, завтра все ко мне на дачу, собирается куча народу, котлеты из кабана, так что без возражений! – строго сказал Скалич.
– Завтра мы и без приглашения собирались, – ответил за меня и себя Борис.
– Вот и отлично, сбор к завтраку, – сообщил Скалич и ушел к своим гостям.
Я только и смогла, что удивиться одной бровью.
– Откуда ты знаешь Скалича? – задала я логично вытекающий из шумной предшествующей беседы вопрос.
– Нас познакомил мой отец, когда я родился, и маленький Скалич с родителями встречал мою маму и меня из роддома. Наши мамы были сестрами, а значит, Федор мой кузен, Марусенька, и, как я уже понял, твой новый местный босс, – улыбаясь, ответил Борис.
– Мир тесен, жить негде, – улыбнулась я в ответ.
– Да-да, и теперь я за тебя спокоен еще и тогда, когда я не рядом, потому что Федя – наше все, – сообщил Борис.
– Борис, а какова была причина твоих волнений за меня до этого? – ожив от услышанного, поинтересовалась я.
– Вот завтра пару рюмочек скину для храбрости и выложу!
– Предупреждаю на всякий случай, учитывая стремительность развития событий и презрение всяких сценариев с твоей стороны, замуж не зови, я свое отходила, и не беси меня больше, чем я спьяну могу выдержать, а то убью, – сообщила я.
– Для начала я взорву все твои противотанковые ежи, одно противоядие я уже имею, найду и другие! – заявил этот наглец.
– Ок, работай-работай, – ответила я, стараясь не смотреть на него, когда он улыбается.
Борина улыбка была не совсем типичным примером растянувшегося рта с оголенными зубами. Такое он тоже умел, но пользовал лишь в случаях, когда нельзя было удержать собственные губы от ползучести. А вот запасы необъяснимой для меня магии содержались в его улыбке тогда, когда улыбался Боб одними глазами, в углах которых разбегались лучики морщинок, отчего лицо его приобретало абсолютно детское выражение, а глаза становились чуточку раскосыми.
– Маруся, а ты море уже видела? – вдруг спросил Борис.
– Какое-то видела. Средиземное, Черное, Красное, Желтое, Балтийское, Китайское, была еще пара океанов, – медленно куря, вещала я.
– Значит, не видела! Берем выпивку и едем смотреть море, ок?
– Тут? Море? Какое?
– Камское! Сигареты и телефон не забудь, – сказал Борис, помогая мне вылезти из-за стола.
– Боря, у меня туфельки, да и холодно, – засомневалась я.
– Я никуда тебя из машины не выпущу, не волнуйся, – беря меня за руку и таща к выходу, ответил Боря.
На улице, подходя к машине и гремя бутылкой моего абсента, Боря одной рукой, взяв за талию, перенес меня через лужу. Проделал он это с завидной легкостью. Я шла и думала, что все зарубки, сделанные мне в жизни неудачными моими романами, все слова и клятвы про «больше никогда», которые я давала себе без устали, в мгновение стираются единственным способом – улыбкой мужчины, которого ты впервые видишь, но уже понимаешь, что тахикардия влюбленности в наличии.
Мы покатили куда-то по ночному городу, на поворотах Боря закрывал меня рукой от падения вперед. Я хохотала и курила в открытое окно. Было невыразимо хорошо! Было совершенно все равно, что это все странно и принято долго стесняться, прежде чем вообще куда-то ходить. Было абсолютно фиолетово, что и кто мог сказать об этом, кроме нас самих. А нам было так, как никогда до этого не получалось. Никто из нас не хотел придуриваться и казаться лучше, никому из нас не нужно было колотить понты и делать виды. «И даже если это все закончится прямо сию минуту, я буду улыбаться тому, что это было со мной», – думала счастливая я, разглядывая чужой и не очень красивый город из окна машины человека с улыбающимися глазами.
