Она была наивной, как все приборы 1970 – 1975 годов выпуска – деталей много, от инструкции по сборке – мигрень, без 100 г не заработает. Ей очень рано стало ясно, что все достойное уже совершили какие-то другие хорошие мальчики и девочки. Мальчик Юра Гагарин уже слетал за нее в космос, юноша со странным именем Тутанхамон уже соорудил себе самый монументальный из кошельков, девочка Норма Джин уже соблазнила президента Америки. Короче, на этом детском утреннике ей выпало быть вечным «зайчиком» в дурацких белых гольфах, с ушами осла и комком ваты на жопе, Мир уже при встрече сделал ее жизненный старт низким, обозначил светлое будущее, но способов получения неуставных с ним отношений не дал, гад! Придется, ох, придется выпендриваться, выделяться, рельефиться и оттеняться буквально на пустом месте! И учиться никогда не унывать!
Каждая из прочих страстей упраздняется одною, какою-нибудь противною ей добродетелью; уныние же для инока есть всепоражающая смерть.
Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи…(с)
Я сидела в кабинете директора и ждала, пока этот, в общем-то, довольно милый человек закончит мяукать в свою vertuшку. Мне практически все было известно. Но босс возжелал соблюсти политесы и лично выслушать «твоюмать» от своей самой агрессивной топ-менеджерицы. Он доболтал, я выпрямила спину. Понеслось:
– Марин, всякий раз поражаюсь твоему умению стильно одеваться!
– Виктор Сергеевич, достаточно!
– Ну хорошо, если хочешь, сразу – к делу. Марин, как ты знаешь, на последнем совете директоров мы приняли целый ряд достаточно трудных решений… Эти решения дались нам всем крайне нелегко… Пришлось расстаться с людьми, которых мы искали и собирали в команду много лет.
«Остапа понесло», – подумала я и уставилась на его личные инвестиции в Арбат – две, ужасные по цвету, дождливые картинки с участием дам с зонтами и мокнущих щенков. В фокусе стоял еще какой-то настольный монумент из бронзы, похожий то ли на Джека Воробья, то ли на Дзержинского в кокетливой дамской шляпе. Слушать Сергеича было бессмысленно еще минут пятнадцать. Я знала его восемь лет и, естественно, весь SWOT-анализ этого сорокапятилетнего отца троих детей и владельца крупного рекламного агентства был вытатуирован на подкорке каждого нашего офисного самурая. Сергеич любил потрындеть, был, в общем, добрым, обожал булавки для галстуков и надежные немецкие автомобили. Из вредных привычек наш босс имел только неизлечимое пристрастие к клетчатым рубашкам – как раз тот случай, когда лучше б курил. Помимо указанного, Сергеич обладал приятного вида женой, недвижимостью в правильных местах и спокойным ровным баритончиком. В стрессовых ситуациях старался быть справедливым, за что имел уважуху и респекты от всех нас. На корпоративах пил воду и танцевал два дистанционно приличных медляка с замгендиршей.
Мне на глаза попалась пуговица с надписью
– …где тоже работают люди, сильные в своем деле, но нет «движка», нет креатива! И я считаю, что лучшей кандидатуры, чем ты, нам просто не найти!
– Виктор Сергеевич, мы ведь с вами не вчера познакомились! И потом, у вас своими словами гораздо лучше получается! Если вы мне собираетесь сообщить, что меня тоже решено сократить, то на фига, простите, мы тратим время?!
– Ни о каком сокращении речь не идет! Марин, я же сказал! Перевод в филиал, в Пермь!
– Куда-а-а??!!! Виктор Сергеевич, вероятно, компания как-то охрененно заработала в кризис, и теперь мы можем платить мне баснословное бабло за поднятие целины?! Не-не, sorry, откатываем этот вариант! Я знаю, что сэйлаки просрали два мощнейших годовых контракта и денег нет. Тогда в чем дело?!
Сергеич сидел с лицом страдальца, понимая, что моя словесная диарея только началась. Он встал с кожаного трона, сложил ручки бубликом и попробовал с другой стороны:
– Марин, поверь, я сделал все что мог… И потом, в Перми тебе снимут вполне достойную квартиру, предоставят все условия! Только вот… то, что я тебе сообщил, это не все… Решено сократить зарплату по твоей позиции на 30%.
– Виктор Сергеич, то есть даром за амбаром – это про меня по пунктам? Причем за каким амбаром? Это где вообще, Пермь? Я зачем, по-вашему, в Москву после школы приехала, училась не в себя, работала по 12 часов в день? Я что, в Пермь хотела?!!!
– Марина!
– Балерина! Виктор Сергеевич, вы же сто лет меня знаете! Ну почему вы все это говорите?
Я знала, что давление на жалость Сергеича обеспечит мне в лучшем случае прощение за непарламентские высказывания, но делу, по большому счету, не поможет. Блин, я все знала, но, как дура, до последнего не верила в то, что это может произойти со мной. Собрав волю в кулак, я спросила:
– Какие у меня варианты, кроме Перми за ползарплаты?
– Сокращение, – вздохнул Сергеич.
