Встреча с отцом Залевского не давала покоя. Я решила познакомиться со всей семьей покойного. Его смерть была последней и произошла только в прошлом месяце. Адрес найти не составило труда. Осталось как-то договориться о встрече. Желательно, чтоб меня впустили в дом и я смогла осмотреться на месте. Возможно, найду зацепку, потяну за ниточку и смогу распутать это таинственное дело. Что происходило в последние месяцы на объекте «Тезарус»? Почему гибли люди, напрямую не связанные с процессом стройки? Если бы погиб слесарь, каменщик или кто другой, непосредственно работающий в опасных условиях, где и кирпич может сорваться вниз, и балка упасть, тогда смерть не вызывала бы подозрений. Но непьющий главный инженер… Это уж слишком странно. Тогда почему к расследованию отнеслись небрежно? Почему полиция не обнаружила следов умышленного убийства? Почему так много вопросов? Неужели только я одна вижу грубые несостыковки в выводах следствия?
Самолет стремительно набирал высоту. Я закрыла глаза и обратилась к Богу. Только молитва помогает пережить страшные минуты, трудные периоды и переступить через собственные страхи.
За окном молочной рекой плыли облака. Стальное крыло рассекало воздух, и вот мы уже выше облаков, летим прямо к солнцу…
— Вы знаете, что общего между снегом и солнцем? — спросила сидящая рядом девушка.
Я оторвалась от созерцания, повернулась к соседке. На вид ей было не больше четырнадцати. Мягкий вязаный свитер с высокими петлями, большой несуразный берет на худеньком личике и глубокие синие глаза. Интересно, детям можно летать без сопровождения взрослых?
— Я не знаю, — растерянно пожала плечами и отвернулась к окну.
Пальцы коснулись стылого овального стекла. Что ей от меня надо? Скучно? Читай книгу. Но девушка была из тех, кто любит поговорить.
— Солнце — единственная звезда, основной источник энергии. Вокруг него скачут карликовые земли, большие миры и космическая пыль. Снег — это осадки, мелкие осколки льда. Но у них один общий дом — небо.
Она произнесла это куда-то в воздух, мне в затылок. Получилось красиво и по-есенински поэтично. За свое невежество стало стыдно. Человек, может, первый раз в самолете. Ее все радует и восхищает, а я веду себя как утомленная жизнью тетка. Все уже в жизни было, ничем не удивить. Я широко улыбнулась девушке-подростку.
— Одна путешествуешь?
— Лечу к мужу, он у меня моряк. Везучий — каждый день красоту природы видит…
— А сколько тебе лет?
Я настолько была удивлена, что задала самый запрещенный вопрос. Клянусь, он сам сорвался с языка и влетел в наш разговор.
— Двадцать восемь, — подмигнула соседка.
— Отпад!
Я поправила свои новые кудри и отвернулась к окну. Старею, не угадываю женский возраст. Девушка продолжала размышлять эпично и витиевато.
— Вселенная — большой гостеприимный дом. В ней живут планеты-гиганты, звезды, астероиды и снежинки в затвердевших облаках. Но ни на снег, ни на солнце я не могу смотреть долго. Щиплет глаза.
Я обернулась вновь. Как видно, подумать о деле в самолете мне не удастся.
— Ты писатель?
— Нет, только собираюсь написать книгу, — она вздохнула.
— У тебя получится.
В аэропорту встречала Маринка. Она была права. Южная весна совсем не похожа на промозглую киевскую сырость. Сухой асфальт отражал солнце, низко цвели чернобривцы, наперебой пели птицы, просвечивалась насквозь молодая трава, и, как будто стесняясь своих тонких жилок, дрожали на майском ветру светло-зеленые листочки деревьев. Но главное — на Маринке было розовое пальто. Помните строки?
Хорошо быть девушкой в розовом пальто,
Можно и не в розовом, но уже не то…
Господи, как мы о нем мечтали!
В наши школьные годы женщины были помешаны на красочном журнале мод с выкройками и яркими фотографиями стильных женщин — «Бурда», единственном «заграничном» журнале страны советов. Откуда его привозили, не знаю, помню, по сочетанию букв мы решили, что журнал польский. Толстый, красочный, с разделами, посвященными свадебным платьям, повседневной женской и детской моде, снабженный уроками вязания, рецептами и готовыми выкройками — купить журнал могли себе позволить лишь весьма обеспеченные дамы. Остальные стояли в очереди «полистать», посмотреть, взять на один вечер на дом, чтобы перечертить, зарисовать и сшить себе нечто подобное. Я была классе в седьмом, когда мама принесла домой глянцевый журнал с красивыми улыбающимися девушками, демонстрирующими одежду. Края страничек сильно обтрепались, переплет кое-где треснул, но для всех женщин он продолжал символизировать пропуск в другой мир — мир моды и красоты. Листая журнал, я всматривалась в лица моделей. Яркие наряды, белые зубы, сверкающие глаза. Они казались абсолютно счастливыми и довольными, чего нельзя было сказать о наших сутулых измотанных женщинах. От журнала веяло ароматом другой, беззаботной заграничной жизни, в которой всегда есть место чуду.
