Однажды на страничке я увидела его — дерзкое короткое молодежное пальто пастельно-розового цвета. И влюбилась. Влюбилась так мгновенно и смертельно, что совершила чудовищный для советского школьника поступок — вырвала из журнала целый лист. Эта картинка с девушкой в высоких черных сапогах и так полюбившемся мне пальто занимала десятую часть странички и была не больше спичечного коробка. Но для меня она имела огромное значение. Рисунок я вырезала и на следующий день принесла в школу — показать Маринке. Теперь фанаток розового пальто стало двое. В своем поступке я не призналась ни маме, ни той тете, у которой мы брали журналы.
В смутные 90-е я прекрасно понимала, что мечту о розовом пальто можно смело похоронить. Это была жесткая фантастика, сродни посудомоечной машине. Родители остались без работы, и нам с сестрой приходилось уповать хоть на какие-то обновки разве что к большому празднику. Бабушка спасла ситуацию волевым решением: отдала внучкам отрез черной солдатской шинельной ткани, которую выдали деду накануне выхода на пенсию, со словами: «Он не успел, пусть хоть вам послужит». Я выудила любимую картинку из секретного блокнота и помчалась в ателье. Ура, у меня все-таки будет пальто! Пусть другого цвета, но такое же, именно такое…
— Что ты, ткань жесткая, такой фасон не получится, — женщины в ателье встретили мою идею прохладно.
Тогда я обратилась к маминой подруге, швее-закройщице.
— На рисунке оно расклешенное, ткань мягкая и ложится волнами. Из шинели может получиться только шинель. Четко зафиксированный силуэт.
Закройщица отвечала категорично, обрисовывая реалии будущего изделия. Так юную модницу постигло очередное разочарование. В итоге новое пальто у меня появилось. Но оно было другое, совершенно не похожее на мечту. Строгое, черное, точь-в-точь как на дедушкиной фронтовой фотографии.
Я окончила институт, уехала учиться, но картинку, как доказательство существования иной, счастливой жизни, взяла с собой. Носила ее в кошельке, но потом все увеличивающаяся стопка дисконтных карточек и визиток такси просто-напросто вытеснила затертую картинку, и она пропала.
И вот сегодня я его увидела. Маринка воплотила нашу мечту. Мы бросились обниматься.
Я сразу предупредила подругу, что собираюсь навестить родню мужа, поэтому застольные посиделки придется отложить на вечер. Она сделала вид, что надулась, но быстро согласилась выпить кофе в ближайшем кафе.
— Ну что ты? Рассказывай, — набросилась она с расспросами. — Замужем за богатым бизнесменом, говорят?
— Кто говорит?
— Все говорят, — улыбалась Маринка, ощупывая взглядом мой прикид.
— Шикарно выглядишь, Мариш! А это пальто… — я закатила глаза.
— Нравится, да?
Она была довольна. В следующие пятнадцать минут я слушала историю приобретения верхней одежды цвета мечты.
Признаюсь, я всегда умела ловко сменить тему, если она мне не нравилась. Знаете, этот прием безотказно действует с женщинами. Любые искренние комплименты способны сбить с толку даже самую настойчивую даму. Проверено сотни раз. Она вам щекотливый вопрос, а вы ей комплимент в ответ. Пробовали? Действует даже в конфликтных ситуациях.
Она вам: «Как вы посмели занять это место! Я здесь всегда паркуюсь», — а вы восхищенно: «Искренне завидую вам. Как это чудесно — иметь хорошую память! Я, например, никогда ничего не запоминаю. Память, как у аквариумной рыбки. А где вы купили такую сумку/серьги/сапоги? Вам очень идет…» — и все, конфликт исчерпан.
Дом Залевских нашла сразу. Он не отделялся высоким забором от соседей и занимал небольшую площадь. Рядом с воротами цвели на клумбах тюльпаны и нарциссы, наполняя воздух ароматом свежести и настоящей весны. Позвонила.
Дверь открыла женщина, одетая во все черное. Черный платок, заплаканные глаза, осунувшееся лицо, сгорбленные плечи выдавали недавнюю скорбь. В доме было тихо и как-то траурно. Единственное существо, которое напоминало, что здесь есть живые люди, — маленькая кудрявая девочка. Она выглянула из-за угла и улыбнулась во весь рот.
— Лиза, пойди поиграй.
Женщина ласково подтолкнула девочку вглубь дома, приглашая меня войти.
— Не фацю!
Ангельское создание упиралось и с интересом поглядывало на новую тетю. Я достала из пакетов фрукты, йогурты, конфеты, соки и выложила на стол.
— Ой, что вы! Не надо было… — всплеснула руками вдова.
А девчушка тянула ручки к ярким оберткам.
— Лиза, что надо сказать тете?
— Пасиба.
Девочка улыбалась, разворачивала конфеты и совала за щеки.
— Жанна, приношу вам глубокие соболезнования… — я топталась в нерешительности, не зная, как начать разговор. — Муж тоже. Поймите, для нас это огромная потеря. Но мне очень надо с вами поговорить.
— Спасибо, — закивала она, вытирая платком глаза. — Я это уже поняла. Иначе вы бы не приехали.
— Простите, но вы сами верите в алкогольное отравление мужа?
Вдова недобро на меня посмотрела и прошипела:
— Мы Лизоньке ничего не говорили. Для нее папа уехал в командировку. Не спрашивает большего, мы не говорим. Старшие мальчики в школе. Погодите, мультики включу, у нас будет около часа.
Я согласилась.
