— Мы никого не заставляли, — получалось, будто оправдываюсь. — Есть календарный график, в договоре указано…
— Плевать мне на график! Сгорел Петька на стройке. Вы виноваты!
— Позвольте, Ирина. Обвинять меня в смерти вашего мужа — это клевета, за которую…
— А кто мне мужика вернет? Кто? Вы? Или те деньги, которые ему платили? Они мне его вернут?
Женщина была не из робкого десятка. Да, это не тихая жена Залевского. Это бой-баба, под стать громогласному покойному Петьке.
— Ирина, успокойтесь. Давайте встретимся и поговорим. Я сейчас в Ялте, могу подъехать в любое время, куда скажете. Это не телефонный разговор.
— Видеть вас не желаю!
Я понимала, что в любой момент могу услышать гудки отбоя. Судорожно соображала, чем зацепить эту женщину и увлечь, чтобы продолжить разговор.
— Прошу вас, ответьте на последний вопрос! — взмолилась я.
Трубка молчала.
— Ирина?
Трубка мыкнула.
— Скажите, Петр ранее жаловался на боли в области сердца или на повышенное давление, на отдышку?
Трубка молчала. Я испугалась, что Ирина отключилась, а мне просто не слышны сигналы отбоя.
— Ирина!
— Че орешь в ухо? — отозвалась женщина.
— Простите. Я думала, вы не слышали вопрос.
— Да не помню я такого.
Петькина вдова перешла на миролюбивый тон.
— Он не жаловался на сердце? — переспросила я.
— А мужики че, жалуются на здоровье? Или признаются, где у них болит? Вовек не узнаешь, пока не свалится.
Разговор с Ириной не дал результатов. Хотя отрицательный результат — тоже результат. Получается, что Петра сердце не беспокоило до того дня, пока у него не случился приступ. Надо раздобыть его медицинскую карточку и хорошенько изучить. А если он никогда ни на что не жаловался, в больницу не обращался, что я там увижу? Ничего. Спросить у людей, которые в тот день были рядом с ним? Может, ему, как и мне, подсыпали отраву, и она оказалась смертельной? Для этого надо найти бригаду, всех этих людей. А Вадим говорил, что после смерти прораба там столько работников поменялось. Где их искать? Может, в полиции остались результаты вскрытия, протоколы опроса свидетелей и другие факты, которые послужили бы для меня зацепкой? Но что я скажу в полиции?
С такими хмурыми мыслями добрела до «Интуриста». Новогодние гирлянды у входа сияли и переливались. Май месяц, а у них просроченные украшения. Как в анекдоте. Я почувствовала, как сильно устала. Не привыкла ходить пешком на большие расстояния. Да еще на шпильках. Зашла в ресторан. Посетителей немного, решила остаться, выпить и перекусить.
За столом уткнулась в меню, изучая ялтинские цены. Не успела определиться с выбором, как появился официант.
— С вами желает познакомиться мужчина.
Я поправила кудри, откинулась на спинку стула, захлопнула меню и сделала вид, что не расслышала:
— Бутылку шампанского и порцию пломбира с растопленным шоколадом.
— Какое шампанское предпочитаете? Есть «Советское», «Крым», «Золотая Балка», «Одесса», «Французский бульвар», «Артемовское», «Магнат»…
— Пусть выберет мужчина, который желает со мной познакомиться, — перебила я мальчишку.
Официант заморгал, выпрямился и удалился. Через пять минут на столе нарисовалась бутылка и мороженое в вазочке. Мальчик аккуратно наливал в бокал шипучий напиток, заложив вторую руку за спину. Бутылка укрывалась белой салфеткой, и мне никак не удавалось определить название и, соответственно, стоимость, в которую меня оценили. Откланявшись, паренек удалился. Не тронув шампанское, занялась сладким лакомством.
— Не понравился мой выбор?
Я встретилась глазами с мужчиной. Он с интересом наблюдал за мной сквозь линзы очков. Широкие усы целиком скрывали губы. Было непонятно, есть ли у него вообще рот.
— Я не пробовала.
— Так попробуйте, — предложил он, нависнув сверху, как зонт.
Приглашать незнакомого мужчину за столик совсем не хотелось. Если уж флиртовать с кем-нибудь местным для развлечения, так пусть он будет по меньшей мере мне симпатичен.
— Так и будете стоять? — спросила я, имея в виду, что мужику неплохо бы возвратиться на свое место.
— Спасибо.
Мужик галантно поклонился, присел на свободный стул и кивнул официанту. Тот с готовностью перетащил рюмку коньяку и нехитрую снедь посетителя за мой столик. Мне оставалось лишь наблюдать, как мальчик раскладывает столовые приборы перед этим нахалом. Выслушивать приветственные речи, рассказы, кто он и где он, комплименты в свой адрес и вообще заводить знакомство не хотелось. Противно было на душе после телефонного разговора с Петькиной женой. И даже правила этикета и чувство такта не заставили меня измениться. Не дожидаясь официальных тостов, я осушила свой бокал. Шампанское оказалось кисловатым, а сухое я не люблю.
— Вы чем-то расстроены?
Мужчина жевал дольку лимона, похожую на сухой состарившийся месяц, и наблюдал за моими действиями поверх очков. Они съехали ему на нос и закрывали пол-лица, в том числе и раскидистые усы.
— С чего вы взяли?
Я хотела ответить, что собиралась провести вечер в одиночестве или что это не его дело, но смолчала.
— Это видно по вашему лицу.
— Пейте свой коньяк! — не выдержала я.
