Я улыбалась во весь рот, демонстрируя дружелюбие. Он переминался с ноги на ногу, прикидывая, что со мной делать и куда пригласить присесть.
— Может, выйдем и поговорим?
«Главный» обернулся, махнул рукой, чтоб работа продолжалась, и открыл ворота, приглашая выйти. В багажнике такси лежал пакет, предварительно заготовленный на случай необходимости угощения несговорчивых работников. Но сначала надо было показать, что я не полицейский, не прокурор и не адвокат. Я — заинтересованное лицо по другую сторону дела.
Воздух пах цветущими деревьями, в небе задорно светило солнце, над круглыми, как яичный желток, одуванчиками жужжали пчелы, а мое такси отстраненно стояло на обочине. Вроде оно не со мной. Не я на нем приехала.
Мужчина поднял голову и чихнул. Смутился, извинился. Я улыбнулась одной из своих самых очаровательных улыбок.
— В вашем автосервисе ремонтировал машину один мой хороший знакомый, — я протянула фотокарточку. — А сейчас он исчез. Не звонит и на мои звонки тоже не отвечает. Не подскажете, где я могу его найти?
— Так это… — мужчина смотрел недоверчиво. — Мы ведь не адресное бюро.
— Знаю. Пришла к вам с последней надеждой.
Я придала лицу плаксивое выражение.
— Он пропал. Месяц уже нет вестей. Боюсь, что передумал жениться.
Мужчину совсем не тронула моя сериальная речь, он смотрел без эмоций.
— Я беременна от него. А он пропал!
Я трясла фоткой погибшего Васильевича перед глазами автослесаря и давилась слезами. Что несла дальше, не помню. Это был какой-то поток междометий, объясняющих причину моего внезапного появления.
Мужчина внимательно меня осматривал. Это я успела заметить из-под опущенных век. Наверное, недоумевал: где и как мы с его бывшим клиентом могли познакомиться. И чем громче я рыдала, тем неуютнее он себя чувствовал. Чтоб прекратить публичный концерт, мужчина нетерпеливо дернул меня за руку.
— Успокойтесь! Я не знаю, где он. Починил машину и уехал. Мы не ведем запись клиентов, сами видите, в каких условиях работаем.
— Может быть, хоть что-то о нем знаете?
Косметика поплыла, вчерашние замаскированные припухлости придавали лицу жалобный вид. Я подняла на него заплаканные глаза.
Это запрещенный прием, знаю. Многие мужчины не выдерживают потока женских слез и мокрого проникновенного взгляда. Этот крымский мастер оказался из их числа.
— Мне очень жаль, — тихо заговорил он. — Может, Женька знает. Он его машину обслуживал. Давайте вернемся в гараж.
— Жень, — позвал он громким басом, как только мы переступили порог. — Женька, выйди и помоги девушке.
Рыжая шевелюра показалась из-под капота. Совсем молодой мальчишка.
— Тут дама мужика ищет, надо помочь, — услышала я их шепот.
— Нормально, — заулыбался Женька. — Я подойду?
— Ты не понял, балбес. Она залетела, а тот скрывается. Помнишь, в прошлом месяце у тебя был на серой мазде? Прижимистый такой. Еще торговался долго. У нее фото есть.
— Усатый? Так он с бабой приезжал, — зашептал в ответ Женька.
— Не видел. Давай сам разберись.
«Главный» тут же испарился в недрах своего гаража, как будто только этого и ждал. А я сделала себе пометку, что с личной жизнью у Ивана Васильевича было все хорошо.
— Женя, на тебя одна надежда, — заныла я, как только парень подошел.
— Зачем он вам сдался? — лукаво улыбнулся парень. — Он же старый.
«А ты молодой и резвый. И хочешь предложить свою кандидатуру. Ок, давай поиграем».
Мой расчет оказался правильным. В этой части города никто не вел учета клиентов, никто не знал, что Иван Васильевич давно на небесах.
— Я жду от него ребенка.
Парень мгновенно потерял ко мне интерес. Взгляд потускнел, улыбка исчезла. Оглядел мою фигуру, поднял брови, вздохнул и презрительно хмыкнул.
— Не женится.
— Что? — не поняла я.
— Такие не женятся. Он в прошлый раз с бабой приезжал. Не такой красивой, конечно. Но ведь с бабой. С другой. И не сестра она ему, не мама. Я эту девицу знаю. Понимаете, к чему я? Не женится он.
Я хлопала глазами, придумывая ответный шаг. Нужна была хоть какая-то зацепка.
— А где мне найти эту женщину?
— Бог ее знает.
Я подмигнула.
— Вы знаете. Значит, вы — Бог. Мешать не буду, — я глубоко вздохнула. — Если у них любовь…
— Да у этой Таньки со всеми любовь, — усмехнулся юноша.
Я замерла в выжидании.
— Она в баре работает. Официанткой.
Узнав название бара, я отправилась по указанному адресу.
Улицы пахли сиренью, яблони укрылись белым ажурным цветом, красные маки все смелее распрямляли головы. Алыча соперничала с кизилом, лоза наливалась соком, мелкие ягоды блестели, как капли дождя, на нежно-зеленой листве. Небо тянулось за солнцем в бездонную даль, облака смешно сбивались в стаи, чайки горланили целые поэмы, выпрашивая еду у туристов, коты распушили хвосты и причесывались на карнизах после зимней спячки. Ветер потеплел и как мальчишка-первоклассник игриво трепал мои волосы. Мне нравилась крымская весна.
Кто бы мог подумать, что у взрослого солидного человека могли быть такие странные увлечения! Я разглядывала скудное убранство питейного заведения в ожидании, когда к столику подойдет официантка. Их здесь было двое. Узнать, кто из двоих Таня, не составляло труда.
