Весь день я пытался вспомнить, за что любил Алину и почему на ней женился. Калейдоскопом мелькала прошлая жизнь, состоящая из мутных обрывков.
Мой день рождения, она готовит торт. Я никогда раньше не ел торты из вермишели. Но тогда вкус этого «торта», политого вареньем и запеченного в духовке, мне казался божественным.
Наша первая годовщина. Мы молоды и невероятно бедны. Я работаю грузчиком, она — почтальоном. Откуда-то с небес на нашем столе, покрытом белой скатертью, появляется банка сгущенки. Помню, мы ее даже вскрыть не успели. Проковыряли две дырки и выпили всю, без остатка.
Наверное, все мои женщины, вместе взятые, не одарили меня и сотой частью любви, которую испытывала ко мне Алина. За что она меня любила? Худого, бедного…
Мой мозг, истощенный финансовыми ребусами, не смог выдать внятного ответа.
Я пытался вспомнить, что она любила, чем увлекалась, что читала. Хоть какие-то зацепки из прошлого. Но ничего припомнить не мог. Видимо, я намертво стер эту женщину из своей памяти. И любые воспоминания о ней.
Тщетно надеялся, что выданная сегодня цифра покроет все мои прошлые грехи перед ней и больше я никогда с этой женщиной не встречусь.
К ее приходу я подготовил внушительный конверт. Надел самый модный костюм и надушился одеколоном, который Настя привезла мне из Парижа. Хотел компенсировать вчерашний плаксивый вид. Но она не оценила. Молча пересчитала купюры, одобрительно кивнула и так же молча покинула кабинет.
— Будешь дальше за мной следить? — крикнул ей вслед, слегка разочарованный.
— Конечно, — она улыбнулась.
— Зачем? — сорвалось с языка.
— Ты платишь.
В последующие дни мной владела дикая злость. Я лютовал и разносил в щепки всех и вся, кто попадался мне на пути. Досталось всем: компаньонам, работникам, секретарше и даже жене. Я злился на самого себя, но не мог найти выхода этой эмоции. Как она может? Как она вообще себе это представляет? Что я буду спонсировать слежку за собственной жизнью? Для того чтобы она же потом за эту информацию у меня требовала денег?
Я цедил каждое слово из последнего предложения, и оно отравляло мне жизнь. Я ждал встречи с ней, чтобы навсегда ее уничтожить. Я не мог позволить какой-то бабе диктовать мне правила моей жизни.
К моменту, когда Алина появилась вновь, прошло чуть больше года. Эмоции улеглись, я был спокоен как удав. Мы только что вернулись с Настей из тихоокеанского круиза. Секретарша заждалась своего шефа и устроила отличный прием. Я был расслаблен и почти счастлив, пока охрана не сообщила, что «какая-то женщина жаждет со мной встречи».
— Как не вовремя, Алина.
Мне так нравилось состояние послеотпускной неги, я никак не хотел с ним расставаться. Еще денек, еще часок… Почему я должен прерывать свое наслаждение из-за финансовых капризов бывшей жены?
— Я всегда прихожу не вовремя, ты не заметил?
Мне показалось, что эту фразу я уже слышал.
— Тебе нужны деньги, я угадал?
Мне не хотелось играть в кошки-мышки, я хотел избавиться от нее поскорее.
— Ты проницателен, Ковригин.
— Ты знаешь, — я нехотя оторвался от кресла, демонстрируя бывшей свой новый загар, — я решил не платить тебе больше.
— Это твое окончательное решение?
Она даже не удивилась.
— Пожалуй, да.
— Даю тебе сутки, милый.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Ты не назвала сумму, — опомнился я.
— Загляни в свой мобильный. До завтра.
Она послала мне воздушный поцелуй и исчезла в коридорах офиса.
Опять последнее слово осталось за ней.
Я поспешно достал мобильник. Экран высвечивал письмо от незнакомого абонента. Сумма оставалась прежней.
Я усвоил ее игру. Если подчиняюсь правилам — плачу по указанному тарифу, если артачусь — плачу неустойку.
Тем вечером от гнетущих мыслей спасал Виктор. Я стал врать жене, и это никак не украшало мою жизнь.
— Чтобы ты сделал, дружище, если бы тебя вздумали шантажировать?
Я еле ворочал языком, хотя высказанные мысли мне казались светлыми и понятными.
— Убил бы гада, — невнятно произнес Виктор, — нашел бы и убил.
— Как ее убьешь? — я говорил уже сам с собой. — Это грех.
Машина времени перенесла меня в такой же угарный вечер много лет назад. Тесная комнатка, в которой мы жили, служила и спальней, и гостиной одновременно. Играл шансон, и вокруг стола кружились пары. Я обнимал Алину за талию, и мне казалось, что танцуем мы лучше всех наших друзей. Где-то выше, за облаками. Она прижималась ко мне своим худеньким тельцем, прятала лицо на груди и шептала какие-то признания. Я не слышал ее слов, их заглушала музыка, но ощущение полноты жизни, какой-то неописуемой блаженной истерии заполнило сердце без остатка…
Почему мне вспомнился этот вечер? Почему память вспышками возвращает меня в прошлое? Что мне сделать, чтобы никогда больше не вспоминать эту женщину? От нее исходит зло. Зло, которое портит, разъедает мою жизнь.
