Максим прошел в панюковский кабинет и рухнул в кресло. Ему не хотелось ни кофе, ни чаю. «Вызвать, что ли, водителя и выпить?» — мелькнула в голове соблазнительная мысль. Максим знал, что по размышлении отметет ее, найдя с десяток причин, по которым не нужно этого делать, поэтому сразу набрал номер своего водителя и велел ему подъехать к офису Панюкова. Напряжение, так и не давшее ему выспаться, сейчас достигло наивысшей точки. Он не мог спокойно смотреть на свою жену, ему хотелось немедленно потребовать объяснений, и он сдержался огромным усилием воли. Жизнь научила его никогда не поддаваться влиянию минуты, не давать эмоциям взять верх. Он научился управлять своим гневом, страхами и всеми прочими чувствами без ущерба для своего характера, и с годами это стало даваться ему все легче. Однако сейчас накопленный годами опыт не работал. Невыносимая боль разрывала ему сердце, и он ничего не смог сделать для того, чтобы облегчить ее. У Любочки есть мужчина — в данный конкретный момент имеет значение только это и больше ничто.
В кабинете Панюкова Максим мог позволить себе хозяйничать, зная, что не вызовет этим недовольства Семена — они были слишком давно и близко знакомы и давно уже общались без церемоний. Максим открыл шкафчик, несколько секунд поразмышлял над тем, что ему предпочесть — коньяк или виски, и выбрал коньяк. Олечка с чашкой кофе и имбирным печеньем оказалась очень кстати.
Максим не был поклонником алкоголя, он считал, что свою порцию, полагавшуюся на жизнь, он выпил в глупой, веселой и бесшабашной молодости. Сейчас ему перестало нравиться состояние, когда мозг затуманивается, а реакции ослабляются, поэтому выпивал он довольно редко и понемногу. Однако Любочке алкоголь как-то все-таки помогает, может, и ему удастся хотя бы немного расслабиться? Может быть, удушливая волна обиды отступит, а глоток коньяка смоет этот чертов ком, застрявший в горле со вчерашнего вечера? Вряд ли, конечно. Любочка… Все равно его мысли будут неотступно вертеться вокруг нее.
