– А это вовсе не глупости. Говорю тебе, роман – дрянь. Честер настолько плох, что сам о себе говорит в предисловии: «…ценную ношу доверили тащить скромному ослу». С другой стороны, в той же книге «лучшие и главнейшие поэты Англии» – это я цитирую, – а издатель Эдуард Блаунт – самый знаменитый издатель того времени.
Молчавшая до сих пор Яся прокашлялась, привлекая к себе внимание.
– Это не тот Блаунт, который в 1623 году выпустил первое фолио Шекспира? – спросила она неуверенно.
– Мадам, снимаю шляпу перед вашей эрудицией, – искренне сказал Снежко. Яся благодарно и чуть смущенно улыбнулась и приняла вид довольной собой, но скромной женщины.
– У меня идея! – объявила Аня. – Что, если все они: и Шекспир, и Голубь с женой, и Блаунт, и Честер, и остальные, были друзьями? Это все объясняет! Оплакивая смерть супругов, они не делали различий между гением и графоманом, каждый выражал свое горе, как умел.
Вопреки ожиданию, Саша не стал ее высмеивать, но и не согласился:
– Дружить они не могли.
– Но почему?
– Если верить твоему же утверждению, Шекспир не вписывается в компанию. Он недалеко ушел от простолюдина и занимал очень низкую ступеньку социальной лестницы.
– Но он был гений!
– Кто же спорит? Но даже гений, если он безроден, не мог дружить с князьями, и уж тем более – с самим королем. Извини, но это закон.
– Но откуда же тогда взялась его поэма?
– Ее могли заказать, например.
– Как-то не верится, что Шекспир мог кому-то не нравиться. По-моему, знакомство с ним – великая честь. Он уникален.
– Так было не всегда. Правда такова, что великий бард, автор гениальных произведений, на деле был мелким дельцом, ростовщиком, откупщиком налогов и все в таком роде. При жизни его почти не издавали. Умер он в своем родном городке и был похоронен безо всякой помпы. На его смерть не было ни единого отклика, хотя было принято сочинять эпитафии на смерть хоть сколько-нибудь значительных людей. Те же Феникс с Голубем тому пример.
– Ты уверен? – вытаращила глаза Анна.
– Абсолютно. Это подтверждено документально. Наши птицы же совсем другого полета. Феникс называют то «царственной», то «небесной». В те времена подобными эпитетами не разбрасывались.
– Ничего не понимаю, – призналась Анна.
– Действительно, все очень запутанно, – поддержала ее Яся. Снежко пожал плечами.
– Нурия пропала, Чебышев умер чуть ли не у меня на глазах, да еще легенды эти дурацкие! – чуть не плача перечислила Анна. – Вот ты бы как поступил на моем месте? – неожиданно обратилась она за советом к Снежко.
– Меня попрошу не впутывать, – поморщился тот. – К счастью, я не на твоем месте.
По совету циничного Снежко они сняли с книги ксерокопию, чтобы иметь возможность сравнить два экземпляра из разных библиотек.
Дома их ожидал сюрприз в виде совершенно выбитой из колеи Лельки. Заливаясь слезами, девушка лепетала что-то невразумительное. Потребовалось полтора литра кофе и тонна терпения, чтобы выяснить, что произошло за несколько часов. То, чего Анна боялась больше всего, не подтвердилось. О Нурии не было никаких вестей: ни плохих, ни хороших. Зато объявился… ее жених…
– Но как ты могла узнать, что это он? Ты же говорила, что никогда его не видела! – возмущенно спрашивала Анна.
– Я соврала-ааа, – проскулила девушка, размазывая по лицу сопли.
– Та-ааак! – протянула Анна с угрозой. – И почему, можно узнать?
– Я не хотела, чтобы мама узнала, что я за ней шпионилааа-ааа!!!!
– А ты это делала?
– Да-ааа…
– Ну, рассказывай, – вздохнула Ярослава Викторовна. – А ты, Анна, не дави на нее. Девчонке и так плохо.
– Мне не плохо-ооо, мне ужасно-оо. Ненавижу!!!
Анна с опаской отодвинулась.
– По-моему, она не о тебе, – успокоила Яся. – Кого ты ненавидишь?
– Козла этого!
– Так. Это понятно. Давай-ка по порядку.
Оказалось, измученная ожиданием и неизвестностью, Лелька поехала в торговый центр, используя в качестве предлога то, что в доме кончился сахар. Просить подобную мелочь у соседей в Америке было не принято, и она решила съездить в магазин. Ехать было недалеко, минут сорок в оба конца, а телефон она установила на автоответчик.
Она узнала его мгновенно. Лелька скрыла ото всех, что, беспокоясь за мать, тайком приезжала в Сан-Марино, чтобы взглянуть на таинственного поклонника. Столкнувшись с ним в гипермаркете, Леля просто остолбенела. Мужчина был не один, с ним была спутница. «Какая-то молоденькая деревенщина», – сообщила Лелька, которая еще пару лет назад проживала в провинциальном русском городке и не всегда правильно ставила ударения в словах. Парочка так увлеченно выбирала сервиз в посудном отделе, что не обратила внимания на бледную от напряжения девушку, которая подобралась к ним почти вплотную. У Лели еще теплилась надежда, что девчонка, по виду – ее ровесница, окажется родственницей ловеласа. Она собиралась поймать момент и, объяснив ситуацию, попытаться выяснить у него что-нибудь о матери. Но подслушанный диалог развеял все ее сомнения. Девица действительно оказалась его родственницей. Она была его… женой. Сервиз, который они выбирали, являлся его свадебным подарком.
