– Ну и зря, – укорил ее Саша. – Он умер в тридцать пять. Не спасли никакие ритуалы. Перед этим он долго и мучительно болел.
– Елизавета тоже болела? – мрачно поинтересовалась девушка.
– Нет, – ответил Саша удивленно. – Об этом ничего не известно.
– Тогда почему она умерла? – Голос Ани звучал все более требовательно. – Ей ведь было всего двадцать шесть лет, если я правильно подсчитала? Так почему она умерла?!
– Елизавета Сидни умерла потому, что приняла яд. Она отравилась.
Попасть в хранилище Виндзорского дворца оказалось непросто. Они ждали два дня, и все это время Анна не находила себе места. Она металась по комнате, как одержимая, или сидела, поджав колени к подбородку и глядя в одну точку. За это время они получили приглашение присутствовать на похоронах Нурии – полиция разрешила забрать тело, – но Аня неожиданно отказалась. И вообще, кажется, осталась к этому равнодушна. Ее интересовало только одно – портрет самоубийцы.
После длительного ожидания в малом зале для приемов русских туристов встретила Ванесса Ремингтон – чинная высокая англичанка, на лице которой было написано высшее образование, собственный особняк и значительный счет в банке. Очевидно, работа в Виндзорском дворце неплохо оплачивалась.
Стараясь не шуметь, они гурьбой проследовали по гулким коридорам, спустились по лестнице и остановились перед массивными двойными дверями из резного дуба. Всю дорогу Анна не могла отделаться от ощущения, что она здесь уже была, и не однажды. Ощущение это было неприятным, потому что девушка прекрасно знала, что в Англии она впервые.
Анна прищурилась, пытаясь разглядеть изображения. Ее взгляд, блуждая по стене, вдруг зацепился за крохотную миниатюру. Девушка вскрикнула и прижала руки к груди.
– Господи, это Роджер, – прошептала Анна, не слишком хорошо понимая, что говорит.
– Что? Где? – завертели головой Яся и Сашка. Макс не отрывал глаз от Анны, крепко обнимая ее за плечи.
– Он там, на стене, в овальной рамочке, – жалобно сообщила Аня. Она уже пришла в себя, и теперь ей было ужасно стыдно перед смотрительницей. Теперь эта Ванесса будет думать, что все русские – психопаты.
Тем временем Снежко осторожно продвинулся в указанном направлении и обнаружил на стене миниатюру размером чуть больше сигаретной пачки в простой овальной раме из светлого металла. На ней действительно был изображен юноша, сидящий под деревом. Англичанка бесшумно появилась за его спиной и бросила снисходительный взгляд на миниатюру. Брови ее приподнялись примерно на миллиметр, что, видимо, изображало крайнюю степень удивления.
– Почему она называет его Роджером? – спросила она негромко.
– Не знаю, – ответила вместо него Аня. – Мне почему-то показалось, что он похож на Роджера Мэннерса, пятого графа Рэтленда.
– Скорее уж он похож на Мая Абрикосова из передачи «Дома-2», – с неудовольствием проворчала Ярослава Викторовна по-русски.
– Действительно похож, – удивленно подтвердила Аня. – Наверное, я обозналась. – Она смущенно улыбнулась и покраснела.
– Вы обознались, – подтвердила Ванесса без тени улыбки. – На миниатюре изображен Филипп Сидни – величайший…
– Знаю, знаю, – слабо махнула рукой Аня. Ее лицо выглядело несчастным.
Словно не слыша ее, англичанка продолжала:
– …поэт Великобритании. Попрошу убедиться, – она сняла картину со стены и повернула обратной стороной, чтобы русские смогли увидеть надпись, выгравированную на глухой металлической оправе. Как будто кто-то мог усомниться в ее словах! Однако такой человек все же нашелся.
– Когда сделана надпись? – вежливо, но твердо спросил Снежко, внимательно разглядывая витиеватые буквы.
– В девятнадцатом веке, – ответила дама с достоинством. – Это абсолютно точно. Или у ВАС есть сомнения?
Сашка скривился. Гримаса должна была означать его отношение к понятию «абсолютной точности» в вопросах истории. Особенно если речь идет о великом мистификаторе Рэтленде. Снежко давно подозревал, что этот человек приложил руку к созданию тайны Шекспира, а после того, что им удалось узнать, практически не сомневался в этом. Справедливости ради стоило заметить, что кандидатура Рэтленда на роль великого барда обсуждалась и ранее, но не хватало убедительных доказательств. Снежко был уверен, что доказательства у него в руках. У него захватывало дух, когда он представлял, какой фурор в ученом мире произведет обнародование этих доказательств.
Некоторое время они молча изучали портрет, который так взволновал Анну. Юноша на портрете был красив, но красота его была скорее женской, Анне такой тип никогда не нравился. Пышные локоны обрамляли идеальной формы лицо, на котором выделялись огромные прозрачные глаза и пухлые губы. Художник удачно передал удивительно свежий цвет лица, но выражение глаз не льстило прототипу. Юноша взирал на мир устало и с изрядной долей презрения, что в столь юном возрасте вряд ли делало ему честь. На храброго бойца, погибшего на поле брани, он походил очень мало.
