— Это деловой партнер Робина Бойтона, Джереми Коксон. Как видно, один из их преподавателей его подвел, и ему нужно, чтобы Робин немедленно вернулся. Он звонил ему вчера поздно вечером, но никто не ответил, так что он оставил сообщение на автоответчике. А сегодня утром он уже несколько раз перезванивал. И по мобильному Робина тоже. Телефон звонит, но ответа нет.
— Возможно, Робин приехал сюда, чтобы избавиться от телефонных звонков и от проблем, связанных с бизнесом, — сказала Летти. — Только почему же он тогда мобильный не выключил? Думаю, кому-то надо все-таки сходить туда, посмотреть, в чем дело.
— Когда я утром выходила из Каменного коттеджа, — снова заговорила Кэндаси, — машина Робина была на месте, и занавеси на окнах задернуты. Он вполне мог еще спать, а свой мобильный мог забыть где-нибудь, откуда звонок не слышен. Дин может сбегать к гостевому коттеджу, если не очень занят. Он побыстрее двигается, чем Могуорти.
Летти поднялась из-за стола.
— Я сама схожу туда. Мне неплохо бы глотнуть свежего воздуха.
— Тогда лучше возьмите запасной ключ. Если он еще отсыпается с похмелья, он может и не услышать, как вы в дверь звоните. Вообще досадно, что он все еще здесь. Дэлглиш не имеет права задерживать его без причины, и можно было бы подумать, что он только рад будет вернуться в Лондон, хотя бы ради удовольствия посплетничать.
Летти складывала бумаги, над которыми работала.
— Вы его недолюбливаете, правда? Он кажется довольно безобидным, но даже Хелина вздыхает, когда сдает ему коттедж.
— Он — дармоед, да притом еще вечно недовольный. Возможно, вполне законно недовольный. Его мать ухитрилась забеременеть от явного охотника за приданым и вскоре, к великому отвращению дедушки Теодора, вышла за него замуж. Во всяком случае, ее лишили наследства, подозреваю, что больше за глупость и наивность, чем за беременность. Робин обожает время от времени появляться, чтобы напоминать нам о том, что он считает несправедливой дискриминацией, а мы, откровенно говоря, находим его настойчивость слишком навязчивой. Мы время от времени выдаем ему небольшие субсидии. Он берет деньги, но мне кажется, считает это для себя унизительным. На самом деле это унизительно для обеих сторон.
Столь откровенное высказывание о семейных делах удивило Летти. Это было совершенно не похоже на сдержанную Кэндаси, которую она знала… или — поправила она себя — думала, что знает.
Она взяла со спинки стула свою куртку. Уходя, сказала:
— Может быть, он не так надоедал бы вам, если бы вы выдали ему какую-то умеренную сумму из наследства вашего отца и тем положили бы конец его претензиям? То есть если вы чувствуете, что он действительно обижен?
— Такая мысль приходила на ум и мне. Трудность заключается в том, что Робину всегда хотелось бы еще и еще. Сомневаюсь, что нам удалось бы договориться о том, что считать умеренной суммой.
Летти вышла, закрыв за собой дверь, а Кэндаси снова обратилась к компьютеру и вывела на экран цифры за ноябрь. Западное крыло опять принесло прибыль, но она едва превышала расходы. Плата за операции покрывала общее содержание дома и сада, а также затраты на хирургические и другие медицинские нужды, однако доход был неустойчив, а цены росли. Было вполне очевидно, что цифры за следующий месяц окажутся просто катастрофическими. Чандлер-Пауэлл ничего не говорил, но выражение его лица, осунувшегося от волнения и какой-то отчаянной решимости, сказало ей все. Сколько пациенток пожелают занять комнаты в западном крыле, когда их головы будут полны мыслями о смерти и, хуже того, о смерти пациентки? Клиника, вместо того чтобы быть прибыльным делом, становится финансовой обузой. Больше месяца ей не просуществовать, решила Кэндаси.
Через пятнадцать минут вернулась Летти.
— Его там нет. Ни малейшего признака его присутствия, ни в доме, ни в саду. Я нашла его мобильный на столе в кухне, рядом с остатками еды — то ли ленча, то ли ужина: тарелка с застывшим томатным соусом и несколькими нитями спагетти, и пластиковая упаковка из-под двух шоколадных эклеров. Мобильный зазвонил, когда я отпирала дверь. Это опять звонил Джереми Коксон. Я сказала ему, что мы ищем. Кровать выглядит так, будто в ней в эту ночь не спали, а машина, как вы сказали, стоит у дома, так что он, очевидно, никуда не уехал. И далеко уйти он не мог. Он не выглядит человеком, любящим дальние прогулки за городом.
— Нет, он не из таких. Думаю, нам следует организовать широкий поиск, но бог знает, с чего мы должны начать. Он ведь может оказаться где угодно, не удивлюсь даже, если в чьей-то постели, где он спокойно отсыпается. А в этом случае ему вряд ли придется по душе наш широкий поиск. Мы можем подождать с этим час-другой.
— Разумно ли это будет? — спросила Летти. — Похоже, что его уже довольно давно нет.
Кэндаси задумалась.
