— Но он же взрослый и имеет право ходить, куда и когда ему заблагорассудится. Но это странно. Мне показалось, что Джереми Коксон не только взволнован, но и раздражен. Возможно, разумнее всего нам сначала убедиться, что его нет ни в Маноре, ни на территории усадьбы. Я думаю, не исключено, что он мог заболеть или с ним произошел несчастный случай, хотя это не кажется мне таким уж вероятным. И я, пожалуй, проверю в Каменном коттедже. Я не всегда забочусь запирать боковую дверь, и он мог потихоньку зайти в дом после моего ухода — посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь. Но вы, конечно, правы. Если его нет в наших двух коттеджах или здесь, нам лучше уведомить полицию. Если организуют широкий поиск, его будет вести дорсетское управление. Посмотрите, нет ли где-нибудь поблизости сержанта Бентона-Смита или К-Д Уоррена. А я возьму с собой Шарон. Она почти все время болтается по дому, ничего не делая.
Летти, так и не присевшая к столу, подумала с минуту, потом возразила:
— Я не думаю, что нам стоит вмешивать в это дело Шарон. Она в странном состоянии с тех пор, как вчера ее вызывал коммандер Дэлглиш, то хмурится и замыкается в себе, то выглядит очень собой довольной, почти торжествующей. А если Робин и правда пропал, лучше, чтобы она была от всего этого подальше. Если вы хотите, чтобы в поисках участвовало больше людей, я сама пойду с вами. Откровенно говоря, если его нет здесь или в одном из коттеджей, я не представляю себе, где еще мы можем его искать. Лучше передать все в руки полицейских.
Кэндаси сняла свою куртку с крючка на двери.
— Наверное, вы правы насчет Шарон. Она не захотела перейти из Манора в Каменный коттедж, и, откровенно говоря, я приняла это с облегчением: приглашение пожить у нас было не самой разумной из моих идей. Но она согласилась часа-два в день помогать мне разбирать отцовские книги — скорее всего ей нужен предлог, чтобы уходить из кухни. Отношения с Бостоками у нее всегда не очень-то складывались. Мне показалось, ей нравится возиться с книгами, держать их в руках. Я дала ей почитать пару книжек, которые ее вроде бы заинтересовали.
И снова она удивила Летти. Предложить Шарон книги для чтения — это показалось Летти проявлением доброты, какой она никак не ожидала от Кэндаси, чье отношение к девушке всегда отличалось скорее терпеливой неприязнью, чем доброжелательным интересом. Впрочем, Кэндаси ведь преподаватель. Вероятно, это просто возрождение ее педагогического призвания. И совершенно естественно для человека, любящего читать, одолжить книгу юному существу, проявившему к ней интерес. Она и сама поступила бы точно так же. Идя рядом с Кэндаси, Летти вдруг ощутила легкий укол сожаления. Они вполне дружески работали рядом друг с другом, как и с Хелиной Крессет, но так и не сблизились, и были скорее коллегами, чем друзьями. Но работа Кэндаси была весьма полезна Манору. Те три дня, что Кэндаси провела в Торонто — недели две назад, — убедительно это доказали. Вероятно, потому, что Кэндаси и Маркус жили в Каменном коттедже, казалось, что они не только физически, но и эмоционально дистанцируются от жизни Манора. Летти могла лишь вообразить себе, какими тяжкими были два последних года для умной, интеллигентной женщины, чья работа оказалась под угрозой (а сейчас, по слухам, она ее и вовсе лишилась), чьи дни и ночи проходили у постели деспотичного и вечно недовольного старика отца, а брат отчаянно стремился уехать из дома. Ну что ж, теперь с этим не будет сложностей. Клиника вряд ли продолжит работу после убийства мисс Грэдвин. Теперь в Манор станут приезжать только те пациенты, кто патологически одержим мрачным очарованием смерти и ужаса.
Утро было серым и бессолнечным. Ночью прошли ливневые дожди, и сейчас от пропитанной влагой земли поднимались терпкие испарения гниющих листьев и промокшей травы. Осень в этом году выдалась ранняя, а теперь ее мягкое сияние угасло, сменившись холодным, почти лишенным запахов дыханием умирающего года. Женщины молча шли сквозь сырой туман, студеными пальцами касавшийся щек Летти, и с этим касанием пришел первый холодок дурного предчувствия. До этого она входила в Розовый коттедж без опасений, полунадеясь, что Робин Бойтон уже вернулся или, по крайней мере, что отыщется какое-то указание на то, куда он отправился. Сейчас, пока они шли между кустами обезображенных зимой роз к передней двери дома, она чувствовала, что ее неудержимо затягивает нечто, к чему она не желает иметь никакого отношения, что вовсе не ее дело, и что это дело грозит бедой. Передняя дверь не была заперта, какой она и нашла ее раньше, но, когда они вошли в кухню, Летти показалось, что пахнет здесь теперь хуже, чем просто немытой посудой.
Кэндаси подошла к столу и с гримасой отвращения смотрела на остатки давней трапезы.
— Это, несомненно, больше похоже на вчерашний ленч или ужин, — произнесла она, — чем на сегодняшний завтрак. Но когда речь идет о Робине, кто может точно определить? Вы сказали, что посмотрели наверху?
