– Если ты этого хочешь… Я тебе говорила, что встретила твою мать в сентябре пятьдесят восьмого на пробах грима; это была неправда. Шестого марта пятьдесят восьмого, в четверг – вот день, когда я впервые увидела Бетти. У меня вместе с другими членами съемочной группы была встреча в офисе в центре города. Тогда я была на зарплате в «Уэллс Интернейшнл Пикчерс», и Гарри снова оказал мне доверие. Это было подготовительное собрание, где среди прочего утверждались гримеры и визажисты. Я не знала, что в тот день мне предстоит встретить твою мать. Она вошла в офис, на короткое мгновение наши взгляды встретились. Может быть, глупо так говорить, но я поняла, что моя жизнь только что бесповоротно изменилась.
Лора закрыла глаза и сложила руки.
– Меня потрясла не ее красота. Это была скорее… скрытая грусть в глубине ее глаз. Да, грусть, которая меня взволновала и которую невозможно было угадать ни на одной из ее фотографий. Все собрание я не отрывала от нее взгляда. И смущалась: я заметила, что все видят, какое действие она производит на меня. Мы обменялись всего несколькими словами. Был установлен день на следующей неделе, когда надо будет начать пробы грима. В тот день Бетти была спокойной. Она показалась мне любезной и внимательной, как если бы умела держаться с незнакомыми людьми. Мы много говорили и смеялись… К моему большому удивлению, в конце дня она дала мне свой номер телефона. Она мне просто сказала, что будет счастлива увидеться со мной вне работы. Именно в то мгновение я и поняла, что у Бетти нет друзей и что, должно быть, она чувствует себя одинокой. Я тоже дала ей свой телефонный номер.
– Вы позвонили ей?
– Нет, я так и не осмелилась. Это она мне позвонила. Три дня спустя мы увиделись…
В «Романофф» было полно народу. Лора крутила головой во все стороны, будто испуганная птичка. Безупречно чистые скатерти, удобные диванчики, украшенные геометрическими узорами, официанты – незаметные, но достаточно внимательные, чтобы гости ни в чем не испытывали недостатка… к такого рода местам она не привыкла. Впрочем, здесь все было скорее как в клубе, а не в ресторане.
Элизабет заказала себе «Олд фэшн»[97]. Лора такого никогда не пила, но, чтобы не показаться невежей, взяла то же самое. Она заметила, что актриса пытается следить взглядом, что происходит в зале, как если бы она почувствовала ее смущение.
– Может быть, нам стоило пойти в какое-то другое место…
Лора почувствовала себя еще более сконфуженной.
– Нет, ты хорошо поступила, просто я никогда здесь не была.
– Я сочла забавным показать тебе место, где собирается весь модный Голливуд.
– Вокруг нас есть знаменитости? – шепотом спросила Лора.
Элизабет наклонилась к ней.
– Не думаю, но Кэри Грант на прошлой неделе здесь ужинал, как раз за столиком рядом. Знаешь, владелец ресторана утверждает, что он потомок царя…
– Это правда?
– Мой агент говорит, что это всего лишь шутка: Романов даже не его настоящая фамилия!
Им принесли бокалы. Лора почувствовала, как сладкий алкоголь обжигает горло; приятное жгучее тепло, которое не замедлило опьянить ее. Элизабет положила руку ей на волосы, поиграла портсигаром, лежащим рядом с ее тарелкой.
– Как ты стала гримершей?
– На самом деле почти случайно. Моя мать работала на студии монтажа «Консолидейтед Филм Индастриз». Сортировать и раскладывать по местам негативы… ничего такого увлекательного. Но она знала людей из мира кино. Уйдя из лицея, она поработала на «Метро Голдвин Майер».
Внезапно она замолчала, устыдившись, что говорит о таких незначительных вещах.
– Тебе нравится эта профессия?
– Да, очень.
«Ведь благодаря ей я встретила тебя», – подумала Лора и в течение последующих нескольких секунд опасалась, что произнесла это вслух.
Они поговорили ни о чем и обо всем на свете. Элизабет рассказала ей о своих первых месяцах в Лос-Анджелесе. Еда – раз в день – из дешевых мини-маркетов, бесконечные очереди и ожидание в агентствах, целая толпа победительниц всевозможных конкурсов красоты, которые, подобно ей, приезжали сюда попытать счастья… «Голливуд неудачников», – говорила она. И мужчины… жалкие бабники, якобы продюсеры, агенты без клиентов, импресарио без связей, предлагающие золотые горы, чтобы затащить к себе в постель…
Лора слушала ее, изображая внимание, но единственное, что сразу же заворожило ее, было лицо Элизабет: гармония его черт, которую нарушал чуть вздернутый нос, очертания ее губ, разрез грустных глаз почти бирюзового цвета, воплощающих волнующую хрупкость. «Вот женщина, на которую я никогда не буду похожа даже с самым искусным гримом», – подумала она. В этой мысли не было ни малейшей зависти: Лоре просто хотелось бы приблизиться к ней, получить хоть каплю ее магнетизма, притронуться к исходящему от нее непостижимому очарованию. Лора попыталась выкинуть из головы эти глупые мысли. Что такой актрисе, как Элизабет, делать с какой-то несчастной гримершей? То, что она ее вообще пригласила, было чудом.
– У тебя есть кто-нибудь?
Лора почувствовала, что краснеет. Вопрос, которого она не ожидала, привел ее в замешательство.
