Мой ответ породил враждебность в ее взгляде.
– Нет!
– Но, однако, у нее было такое намерение. Письмо наводит именно на такие мысли.
– Это письмо… я же сказала тебе, что никогда его не получала! Да, Бетти вела себя все более отстраненно, да, наша история потихоньку угасала, но собственно разрыва у нас не было. Когда начались съемки, мы были настороже, чтобы не допустить ошибку. Мы избегали находиться где-нибудь вдвоем, кроме сеансов грима. Бетти не хотела, чтобы я приходила к ней. От этого я очень страдала, но знала, что она меня по-прежнему любит. Давление, которое она испытывала, было сильным, я не могла за это на нее сердиться.
– Почему вы мне в тот раз рассказали все это о ФБР? Для чего вам было нужно, чтобы я продолжал копать в ту сторону?
Лора встала. Обойдя стол, она остановилась у окна, повернувшись ко мне спиной.
– Потому что я боялась, как бы ты в конце концов не открыл правду, касающуюся меня. Я подумала, что, направив тебя по этому следу, я сделаю так, чтобы расследование не затронуло любовных связей твоей матери.
Одним словом, тогда Лора крутила мной как хотела. И я не мог быть уверенным, что в данный момент она не продолжала то же самое.
– Где вы были в тот уикенд, когда исчезла моя мать?
Лора резко обернулась.
– Я тебе об этом уже говорила: на свадьбе двоюродной сестры в Палмдейле.
– Извините, Лора, но мне надо бы чего-нибудь посерьезнее.
– Что ты думаешь? Что я могла сделать зло твоей матери? Что ответственность за ее исчезновение на мне?
– Вы мне лгали с самого начала! Я не могу удовольствоваться таким расплывчатым алиби.
И это еще мягко сказано. Неожиданно именно Лора стала моим главным подозреваемым. Преступление по личным мотивам: первая наша с Хэтэуэем версия. «В восьмидесяти процентах случаев убийств жертва и преступник были знакомы. И в четверти случаев у них была любовная связь…» Я еще помнил эти цифры, приведенные детективом.
– Очень хорошо, – сказала она, направляясь к двери кухни.
– Куда вы идете?
– Я должна тебе кое-что показать.
Я остался сидеть, не осмеливаясь помешать ей выйти. Отсутствовала она минуты две, а потом вернулась с альбомом, который показывала мне во время моего прошлого посещения.
– Вот фотографии со свадьбы, – сказала она, останавливаясь рядом со мной. – Суббота двадцать четвертого января пятьдесят девятого: вот здесь обозначена дата. Я собираюсь приготовить немного чаю. Не хочешь чашечку?
Этим предложением она давала понять, что мы еще далеко не закончили. Мне незачем было ее торопить, и к тому же с тех пор, как проснулся, я не сделал ни глотка горячего.
– Да, с удовольствием.
Восемь фотографий на развороте: приглашенные, собравшиеся перед церковью, портрет новобрачных в полный рост, несколько групповых сцен вокруг большого стола на свежем воздухе, где, судя по всему, было приготовлено свадебное угощение. И один снимок с Лорой – улыбающейся в компании незнакомой пары и ее брата, которого я уже видел на фотографиях.
Лора вынула чайник и начала кипятить воду.
– Я прибыла в субботу утром вместе со своим братом Уорреном. Церемония в церкви состоялась в одиннадцать. Гостей было добрых полсотни. Многие сейчас уже умерли, но некоторых из ныне здравствующих ты без труда сможешь найти. Я могла бы дать тебе их имена. Они все тебе скажут то же самое: я не опоздала в церковь и уехала только в воскресенье вечером. Тебя это устраивает в качестве алиби?
Я произвел быстрый расчет. Сегодня, чтобы добраться из Лос-Анджелеса в Палмдейл, требуется добрый час. В 1959 году, насколько я понимал, поездки были куда более длительными. Если моя мать вышла из дома в субботу в 9 утра, я не видел, каким чудом Лора могла бы встретить ее в городе, убить в результате ссоры, спрятать тело и вовремя присутствовать на церемонии такой свежей и нарядной, как на фотографии. Даже если не учитывать, что она туда отправилась не одна.
Правдоподобная версия отпадала, но мне это доставило лишь облегчение: я пришел бы в ужас, узнав, что Лора послужила причиной смерти моей матери.
Я снова закрыл альбом. Этот простой жест показался мне достаточным ответом на вопрос.
– Когда вы видели мою мать в последний раз?
– Я могла бы сказать, что на съемочной площадке в пятницу в середине дня, но тогда я снова бы тебе солгала. Мы с ней увиделись чуть позже…
– У нее?
– Да. Все, что я рассказала тебе о букете гвоздик, который она получила, правда. Если в двух словах, Бетти доверила мне тайну: цветы присланы агентом ФБР. На следующий день у нас не было времени поговорить: Бетти ушла со студии примерно в три, так как Харрис отказался снимать. Я ушла двумя или тремя часами позже. У меня было время, только чтобы заглянуть к себе, а затем направиться к ней в Сильвер-Лейк.
– Зачем вам понадобилось туда идти?
– Я с ума сходила от беспокойства, не хотела в такой момент оставлять ее одну! Когда я пришла, она была пришиблена и смертельно бледна. Уверена: перед самым моим приходом она принимала лекарства.
– Какого рода лекарства?
