Мне стало хорошо – мгновенно. Я не чувствовала никакого воспаления. Мне подсунули чужой снимок! И никакой температуры +40 у меня не было – сон только какой-то. Мне всё это снилось, когда я Глеба ждала. Глеб. Обожаю болеть, оказывается! Когда Глеб меня лечит. И выздоравливаю моментально. Так бы тут и болела – но пора и честь знать. Тем более я кто – оборотень с проблемами. Эх, а вот для полноты комплекта ещё бы и в лягушку научиться обращаться. Не обязательно царевну…
Мы уехали из этого города. В другой, он тут близко оказался. Снова гостиница.
– Машину, Глеб! Нужно же купить новую машину!
Но он уже и так всё нашёл. Я внятно стояла на ногах, когда мы оформляли на меня какую-то тачку. Потому что надо было уматывать. Глебовы «Жигули» по сравнению с тем, что предлагалось за ту же цену, были очень даже о-го-го. Но мы всё равно продали эту машину, взяли тёмно-синюю «Ниву» с хорошей ходовой частью и неаккуратно залатанным раздолбанным кузовом. Поменяли своё шило на мыло, я стала владелицей автотранспорта, а Глеб – держателем генеральной доверенности. Купили несколько карт – подробных, хороших. Справочник терапевта. И, что бы там ни было написано о том, что лечить воспаление лёгких нужно долго и дома, укатили вон и из этого города.
Да, мы поехали. И хоть была я вялая и дряхлая, как перекипячённая тряпка, но продолжала бодро командовать: «Вперёд!» И мы ехали вперёд.
Вовсю разворачивалась славная звонкая весна, солнце опомнилось и включилось на полную мощность. Снег стремительно таял, лужи разливались на всю Ивановскую. А мы с Глебом ехали и ехали!
Он увозил меня, увозил подальше – в те края, где я смогу свободно летать, где меня не будут ловить. Надо только найти их, края эти дикие. Найдём – а карты нам на что?
Уже полторы сотни километров отделяли нас от городка, который находился в Подмосковье средней дальности. Брянские леса – вот где решили мы искать приют. Это Глеб предложил, он всё продумал, пока ко мне ехал. Значит, НАДО ему зачем-то искать этот самый дикий, никому не нужный край вместе со мной. Мы бежали от людей – а я была счастлива! Да, вот оно какое, трудное счастье оборотня. И жениха его – ещё более странного парня, раз он это добровольно делает. Раз везёт своё чудо-юдо прятать, спасать. Я – ЕГО! И это было так приятно! Очень приятно ощущать это – одновременно с тем, что я свободная, свободнейшая птица, а в то же время тут, на земле, есть у меня надёжная – пренадёжная пристань. В виде Глеба. Так что где Глеб, там и я.
Да, выберем деревню поглуше – в таком месте, где никому ничего не надо. Вон их сколько, таких деревень, если по карте смотреть. И буду я там парить над лесами, как гордый орёл над вершиной Казбека. И над речкой буду. Надо обязательно найти местность с речкой. Потому что красиво это очень – лесные реки. Летишь над такой низко-низко, и ждёшь, что из-за поворота выплывет ладья с викингами, которые направляются наших бить. А вот хрена лысого вам удастся незамеченными подплыть, ребята-норманны! – приходит в такие моменты весёлая мысль. – Ведь это я здесь специально лечу, я, русский народный разведчик! Я вас засекла! Тут я разворачиваюсь – и ходу до наших! Приготовиться к бою! Э – ге-гей, славяне!..
– А ты антибиотики выпила?
Глеб. Сейчас выпью. Это ерунда, что пока я не славянский штурмовик, не самолёт-разведчик, а захворавшая дамочка. Это ведь временно. А Глеба надо учить на врача. Он – талант. Ну, хотя бы на фельдшера сначала. Может, из армии вернётся, так и поступить ему? Стоп, а как же теперь с армией, если мы смотались из порта его приписки?
Оказалось, очень просто. Глеб уже обо всём договорился. Сказал председателю, что уезжает к своей девушке в Москву, но от армии бегать не станет. И второго июня, когда объявлен сбор призывников, в военкомат сам приедет.
– И председатель поверил?
– А чего ж, я ему брехать буду? – не глядя на меня, спокойно ответил Глеб.
– И хочешь в армию?
– Ну а чего… Конечно, два года жалко. Но что я, как этот, что ли… – Глеб быстро посмотрел на меня.
Я улыбнулась. Да и я бы на его месте бегать не стала. Странные мы, опять-таки, люди. Нас явно разлучали – да уже совсем скоро, да ещё на два года, а мы так спокойны. Хотя чего – разлучали? Я уже всё придумала: узнаю, где его часть, туда приеду, поселюсь где-нибудь неподалёку, буду обращаться птицей-синицей (весом больше страуса) и прилетать к нему.
– Глеб, а дедовщины не боишься? Вдруг тебя дразнить будут? – спохватилась я. – Ты ж говоришь-то всё ещё не очень.
– Я им подразню.
Я посмотрела на его крестьянское лицо, в котором чувствовалась такая спокойная уверенность, что стало совершенно понятно: хоть этот парень и не Илья Муромец, не Рэмбо, а связываться с ним всё равно никто не станет. Таких уважают, на таких рассчитывают. На таких не только земля, но и армия держится. Дурак этого не поймёт и не сумеет правильно использовать.
Так что опять же – я была за Глеба спокойна. Или я просто дурочка? А, не знаю…
