— То есть она достала копию свидетельства о рождении Элиз Миллер, воспользовалась ею, чтобы получить права под тем же именем, а затем с помощью всего этого приобрела карточку страхования.
Берт ответил:
— Возможно.
— А налоги в фонд страхования она платила как Элиз Миллер? — спросила Грей.
— Да, она работала под этим именем, но потом…
— Она официально сменила его. Я знаю, что теперь ее зовут Изабель Линкольн.
— А, тогда ладно.
— А вот по этому есть что-нибудь? — Грей продиктовала номер социального страхования Изабель, и в тот же миг одна тяжелая капля, а затем и другая упали на ветровое стекло «Шевроле».
Берт снова застучал по клавиатуре.
— Изабель Линкольн начала платить налоги в фонд пять лет назад. И, согласно нашим данным, —
Грей повторила.
Он ответил:
— Хм…
— Что такое?
— Какой у нее адрес?
— Дон-Лоренцо-драйв, 4343.
— Тут написано: Инглвуд, 77-я авеню. Ее родителей зовут…
— Кристофер и Хоуп…
— Линкольн, да. Они мертвы. Но, согласно моим данным… Изабель тоже.
Как так вышло, что Изабель
Грей ощутила, как ледяной ужас пробежал по всему ее телу.
— И как давно Изабель умерла? Я не понимаю.
— Ну, формально она все еще жива, но пропала без вести в девяносто пятом. Ей было пятнадцать. И так как тело не было найдено, ее объявили мертвой, — ответил Берт Поласек.
— Еще один ребенок, — сказала Грей, покачивая головой. — Тот адрес в Инглвуде… Кровавый Бобби жил на семьдесят седьмой, в том белом доме с красной крышей.
— Можешь проверить, не живет ли там сейчас кто-нибудь по имени Роберт?
В трубке телефона повис звук стучащих по клавиатуре пальцев.
— Да, по этому адресу проживает некий Роберт Энглер, но сам дом принадлежит тете Изабель — Руби Робертсон. Она получает пособие по социальному обеспечению, а Энглер ее опекун. Он тоже получает социальные выплаты.
— Опекун?
— Она слепая.
— Я знаю, — ответила Грей. — Но мне трудно поверить, что Энглер… Она вздохнула.
Капли дождя размером с крупные виноградины бились о кузов машины. По небу прокатился раскат грома, но Грей даже не вздрогнула. Дождь растворял ее беспокойство, но был не в силах справиться с обжигающим, туго стягивающем область вокруг пупка ощущением. Обезболивающее уже не помогало, к тому же все, что она съела за день, — это сдобный бублик, да и она все еще на работе. И Шон Диксон все еще где-то поблизости, следит за ней.
Во всем виновата эта Изабель Линкольн или, кем бы черт побери, она не была.
— Изабель существует на самом деле, — сказала Грей, кивая. — И не существует.
Она была такой же как Грей — настоящей и ненастоящей одновременно. Но тогда, кто же воплощение той «истинной» Грей: Натали Грейсон или Натали Диксон? Или же она была более «настоящей», будучи Натали Киттридж, девочкой, которая закрывалась от реальности и пряталась в укромный уголок своего разума каждый раз, когда сводный брат или похотливый дядя прикасались к ней, каждый раз, когда мама (мамаша) Твайла добавляла немного водки в ее газировку? Была ли она более «настоящей» каждый раз, когда сотрудники органов детской опеки и попечительства силой оттаскивали ее от ножки кухонного стола в какой-нибудь лачуге, расположенной где-то в Северной Калифорнии? Или же «настоящая» Грей — это замужняя женщина, чья кровь стекает в сложенную горстью ладонь или разбрызгана по хромированным или зеркальным поверхностям, по автомобильным креслам, шкафчикам или лестничным клеткам?
Никто больше не бил Натали Диксон с тех пор, как она стала Грейсон Сайкс. А Натали Киттридж не голодала и не страдала от стригущего лишая и кандидоза с тех пор, как стала Натали Грейсон.
В тот непродолжительный период жизни, когда она была частью семьи Грейсонов, она смеялась и плакала, молилась и грешила.
Итак, какая же из всех этих версий была ближе всего к ее истинной сути?
Грей сидела в машине на кладбище Уолнат Хилл уже более часа, а ей все еще нужно было купить билет на обратный рейс в Калифорнию. Из-за внезапно разразившегося шторма в салоне арендованного автомобиля стало холодно. Ураган сместился к северу, и когда погода немного наладилась, над могилами младенцев, храбрых мужей и прекрасных женщин стали кружиться стайки стрекоз и бабочек. Новые семьи (не понимаю, это про бабочек и стрекоз или вообще уже отвлеченное предложение), одетые в белое, голубое и черное, пришли посмотреть, как очередная тысяча с лишним долларов исчезает на два метра под землю.
Изабель Линкольн была не выдумкой. Она существовала на самом деле, была такой же реальной, как и синяя бабочка, порхающая возле открытого окна Грей.
И Грей найдет ее и заставит заплатить за кражу денег, за кражу невинной личности маленькой девочки по имени Элиз (Элиза), за то, что она, возможно, убила Томми Хэмптона и Омара Невилла, за…
Ее мысли прервала вибрация телефона. Пришло новое электронное письмо.
