Женщина в бегах полностью

— О боже, вы — лучшие! — она вытащила из сумки одну из последних упаковок. — Это салат. — Она изумленно посмотрела на своих коллег, потом снова полезла в сумку за последним свертком… — Это что еще за чертовщина?

— Легкий бальзамический соус к салату, — сказала Дженнифер.

— Ну уж нет!

— Мы стараемся быть сильными для тебя, — отозвалась Кларисса. — Ты взяла с нас обещание, помнишь?

Грей упала в кресло для гостей и застонала.

Дженнифер переключилась с растительных масел в своем диффузоре на масла с ароматом сахара и специй, и теперь ее офис пах как шоколадный батончик «3 мушкетера». Фотографии ее и Рейнальдо, третьего мужа с гладкими волосами, заполняли шкаф рядом с искусственными лампами от Тиффани, ароматическими саше и тарелками, наполненными пудрой, жемчугом и драгоценными камнями.

— Раз уж для «Маргариты» пока рановато… — Блондинка достала из мини-холодильника банки газировки «Лакруа» и протянула одну Грей. — Рабочий день почти кончился. Наскучило возиться со своим горячим солдатом и ты решила немного поработать?

— Вообще-то он горячий морской пехотинец, — поправила Грей с набитым салатом ртом.

— Кончай увиливать, подруга, — прощебетала Кларисса.

— Ну? Подробности-то будут? — Дженнифер нарезала свой гавайский пирог вилкой и ножом.

Кларисса плюхнулась на ковер.

— Используй побольше прилагательных.

— И крепких глаголов, — подмигнула Дженнифер.

Между жеванием салата и глотками газированной воды Грей рассказала о своей ночи с Хэнком. О том, как она играла в «соедини точки» языком на его шрамах. Как каждая его частичка будто была создана для ее рук, рта, для каждой ее части и как слезы катились в ее уши так много раз, что она тонула или переставала слышать что-либо. Как она дрожала и потела так сильно, что ей казалось, что она либо подхватила грипп, либо переживает менопаузу. Он походил на дожди Эль-Ниньо, а она — на лес после десятилетней засухи.

Дженнифер покачала головой.

— Терпеть тебя не могу, знаешь.

— Подруга, — сказала Кларисса, — у тебя всегда самый лучший секс.

— Такой он сексуальный, — сказала Дженнифер, а Кларисса тяжело вздохнула.

— Мой Ирвинг, он… Богатый. Семья Ирвинга была одной из самых богатых в Макао. У них всегда будут деньги.

— Ты не считаешь его сексуальным?

— В том и проблема, — сказала Кларисса и вытащила из кармана шорт телефон. — Хотите глянуть на мое американское платье? Я померила его сегодня утром.

Оно было белым, словно сигаретный дым, с таким количеством тюля, что его хватило бы на шесть свадебных платьев.

— Восхитительное, — ахнула Грей.

— А то красное, что для вашей китайской свадьбы? — Дженнифер внимательно рассматривала фотографию, выискивая что-нибудь, хоть что-нибудь, что можно было бы раскритиковать.

— Оно все в булавках, — сказала Кларисса.

— О, — сказала Дженнифер. — Я заказала нам номера в «Космополитен».

Шрам возле пупка Грей пульсировал — то ли действие оксикодона кончилось, то ли ее тело готовилось взбунтоваться. Неужели она действительно собиралась снова нырнуть в этот город?

Кларисса толкнула Грей в ногу.

— Прекращай. Даже и не думай.

Грей моргнула.

— Чего не думать?

— Ну, ты буквально стискиваешь зубы и пялишься в пустоту. Планируешь пропустить мой уик-энд, но ты просто не можешь так поступить, — глаза Клариссы наполнились слезами. — Да ладно тебе, Грей.

— Разве у тебя на свадьбе не будет еще десяток подруг?

— Всего пять. Но я вроде как хочу, чтобы и ты была там тоже. Приходи. Ну же.

Грей заставила себя улыбнуться.

— Я приду. Чтоб я сдохла, если не приду. А теперь за работу.

С этими словами женщины закончили обедать, затем Дженнифер и Грей взяли блокноты, а Кларисса — свой айпад.

— Во-первых, — сказала Грей, — сегодня у этой бедной женщины день рождения, и как она его проводит? Либо в бегах по всему свету, либо в гробу.

— Отстойно быть ею, — сказала Кларисса.

— Худший день рождения в моей жизни, — сказала Дженнифер. — Есть хот-доги с бензоколонки. Это я о себе говорю, а не об этой цыпочке Изабель. Но это уже другая история…

— В другой раз послушаем, да.

Грей рассказала им о Ребекке Лоуренс (не мать) и Кевине Томпкинсе (конченный извращенец). Она показала им снимок записки, которую взяла с кухонного стола Изабель (аэропорт города Белиз), пакет для волос и обрезков ногтей (фу!) и фотографии снимков избитой Изабель Линкольн (ну и дерьмо).

Там был конверт от Объединенной комиссии (JCI), который Грей так и не вскрыла, — вскрывать чужую почту является федеральным преступлением. Была еще, вероятно, вымышленная попытка самоубийства (тайленол? легкий препарат). Но почему? И эта нечеткая фотография пропавшей женщины на Гавайях, но не фотография пропавшего лабрадора. Где же Кенни Джи? Грей не сказала им о просьбе Изабель исчезнуть — не все в «Рейдер Консалтинг» знали об этом пункте вне дела.