Эта грустная перемена в ней только увеличивает ее привлекательность в глазах сэра Персиваля. По-видимому, он истолковывает происшедшую перемену в свою пользу. Лихорадочный румянец на щеках Лоры, лихорадочный блеск в ее глазах он приветствует, принимая их за возвращение ее красоты и веселого расположения духа. Сегодня за обедом Лора разговаривала с такой притворной веселостью и беспечностью, столь не свойственной ее характеру, что втайне мне хотелось заставить ее замолчать и увести к себе. Восхищение и удивление сэра Персиваля, напротив, трудно описать. Беспокойство, которое я наблюдала на его лице, когда он приехал, совершенно исчезло, и теперь он выглядит, даже я это вижу, лет на десять моложе.
Нет никакого сомнения – хотя какая-то странная внутренняя несговорчивость мешает мне принять это, – нет никакого сомнения, что будущий муж Лоры очень красивый мужчина. Правильные черты украшают любого человека – а у него правильные черты. Блестящие карие глаза чрезвычайно привлекательны как у мужчин, так и у женщин – а у него глаза блестящие и карие. Даже лысина, когда она такая, как у него, лишь надо лбом, скорее украшает мужчину, чем портит его, поскольку благодаря ей лоб кажется выше, а лицо – умнее. Грациозность, непринужденность движений, прекрасные манеры, умение поддержать интересную беседу – все это неоспоримые достоинства, и он в полной мере обладает ими. Нельзя винить мистера Гилмора за то, что, не будучи посвященным в тайну своей подопечной, он испытал удивление, узнав, что Лора сокрушается о предстоящем браке. Любой другой человек на месте нашего старого друга удивился бы не меньше. Если бы меня спросили сейчас, какие недостатки нахожу я в сэре Персивале, я указала бы только на два: во-первых, на его неусыпную неугомонность и излишнюю раздражительность, которые вполне естественно могут быть объяснены необычной энергичностью его характера; во-вторых, на его грубую, резкую, раздражительную манеру разговаривать со слугами, что, впрочем, может быть только дурной привычкой. Нет, я не могу и не стану оспаривать – сэр Персиваль очень красивый и очень приятный мужчина. Ну вот! Наконец я написала это и рада, что с этим покончено!
Чувствуя себя сегодня утром уставшей и подавленной, я оставила Лору в обществе миссис Вэзи и вышла пройтись в одиночестве; в последнее время я почти совсем отказалась от своих ежедневных послеполуденных бодрых прогулок. Я выбрала сухую дорожку, которая вела через вересковую пустошь к ферме Тодда. Я сильно удивилась, увидев по прошествии получаса приближающегося ко мне со стороны фермы сэра Персиваля. Он шел быстрым шагом, помахивая тростью и, как обычно, высоко подняв голову. Полы его охотничьего кафтана развевались на ветру. Когда мы встретились, он, не дожидаясь моих расспросов, тотчас сообщил мне, что ходил на ферму разузнать, не получали ли мистер и миссис Тодд каких-либо известий об Анне Кэтерик со времени его последнего визита в Лиммеридж.
– И разумеется, вы узнали, что они ничего не слышали о ней?
– Совершенно ничего, – отвечал он. – Я начинаю серьезно опасаться, что мы потеряли ее. Не знаете ли вы, случайно, – продолжал он, очень внимательно глядя мне в лицо, – этот художник мистер Хартрайт, не располагает ли он какими-либо новыми сведениями о ней?
– Он ничего не слышал о ней и не видел ее с тех пор, как уехал из Камберленда.
– Очень жаль, – разочарованно произнес сэр Персиваль, однако в то же время, как это ни странно, у него был вид человека, испытавшего облегчение. – Трудно предугадать, какие еще несчастья могут случиться с бедняжкой. Мне чрезвычайно неприятно, что все мои попытки вновь предоставить ее заботам и попечению докторов в лечебнице, в которых она так нуждается, потерпели неудачу.
На этот раз он выглядел действительно раздосадованным. Я произнесла ему в сочувствие несколько слов, и по пути домой мы говорили уже о другом. Моя случайная встреча с ним посреди пустоши открыла мне еще одну положительную черту его характера. С его стороны было чрезвычайно великодушно думать об Анне Кэтерик накануне собственной свадьбы и проделать весь этот путь до Тоддов, дабы справиться о ней, хотя он мог провести это время гораздо приятнее в обществе Лоры. Даже если он поступил так исключительно из простого сострадания, его поведение в сложившихся обстоятельствах говорит о его необыкновенной доброте и заслуживает самой высокой похвалы. Что ж! Я отдаю ему должную справедливость – хвалю его, и довольно об этом.
Новые открытия в неиссякаемом источнике добродетелей сэра Персиваля.
Сегодня я заговорила с ним о моем намерении жить под одной крышей с его женой, когда он привезет Лору обратно в Англию. Стоило мне лишь намекнуть на это, как он с жаром схватил мою руку и сказал, что я прошу его о том, о чем он сам хотел просить меня. Именно такую подругу он выбрал бы для своей жены; он умолял меня верить, что своим предложением разделить с ними кров, как прежде я делила его с Лорой, я оказываю ему величайшее одолжение.
