Довольно поздно я принимаю видеозвонок на ноутбуке, ожидая, что увижу кого-нибудь из дома. Когда на экране появляется лицо Каина, я охаю от неожиданности и отпрыгиваю в сторону. Он улыбается:
— Фредди?
Голос у него слегка неуверенный.
Я бросаю взгляд на окошко в углу экрана, где показывается то, что видит Каин. Прическа у меня как у сумасшедшей, к тому же я одета в пижаму, которую давно стоило пустить на тряпки.
— Прости. — Я пытаюсь пригладить непослушные кудри рукой. — Подумала, что ты моя бабушка…
Его правая бровь взлетает вверх, но вопросов он не задает.
— Я хотел убедиться, что ты получила корзинку.
— О да. — Я снова его благодарю и отмечаю, что оставила ему сообщение два дня назад.
— Похоже, я потерял свой телефон, — отвечает он морщась. — Честно говоря, я надеялся, что ты нашла его у себя.
— Нет… у меня его не может быть. Я бы услышала, как он звонит.
Он раздраженно вздыхает:
— Видимо, придется стиснуть зубы и купить новый.
Мы немного болтаем о том, где он мог забыть телефон. Каин спрашивает меня о романе, и я рассказываю, что в историю пробралась балерина Мэриголд. Он сидит, откинувшись на спинку вращающегося кресла. Я вижу комнату позади. Стена покрыта стикерами разных цветов и фотографиями. Их соединяют длинные нити. Его паутина.
Каин замечает, что я щурюсь в экран, и оборачивается.
— Это твой сюжет? — спрашиваю я. — Господи, ты будто в полицейском участке сидишь!
Он смеется и поднимает ноутбук, чтобы я могла увидеть, как нити убегают аж под потолок, связывая между собой множество записок на доске. Линии протягиваются по всей комнате.
— Так, — говорит Каин, — выглядит прокрастинация.
— Что же, впечатляет. — Я очарована. Это словно заглянуть в его мысли. — А помогает?
— Иногда. — Он пожимает плечами. — Иногда мне кажется, что я падаю, тогда я пишу здесь и история меня ловит.
— Сетка под канатом. — Мне знакомо это чувство падения. В каком-то смысле я так и работаю. Только у меня нет страховочной сетки.
— Я не знаю, как ты делаешь то, что ты делаешь, — говорит он, ставя ноутбук на место.
В голосе его звучит восхищение, и мне приятно это осознавать.
— Я бы запуталась в сетке, — отвечаю я. Паутина Каина, конечно, красивая, но мне в ней было бы тесно. Я рассказываю ему о текущем путешествии на автобусе.
Он внимательно слушает:
— Твой способ писать очень смелый, Фредди. Не уверен, что во мне есть такая смелость.
— Мы пишем книги, Каин, — говорю я улыбаясь. — Это не хирургия мозга. Никто не умрет, если автобус уедет в никуда.
— Ты, очевидно, не читала «Мизери».
Мы разговариваем о Стивене Кинге, о его книгах и их киноадаптациях, о том, каково быть настоящей иконой книжного мира. Каин спрашивает, не хочу ли я на неделе сходить на фильм по Кингу. Я соглашаюсь. Почему-то никто из нас не вспоминает Уита и Мэриголд.
Когда я наконец закрываю ноутбук, во мне бурлит радость — отчего мне немного стыдно, но все же радость. И хотя сегодня я ни с кем не встречаюсь, я привожу себя в порядок: убираю волосы в хвост, переодеваюсь в пижаму поновее. Когда жарю яичницу, звонит телефон. Наверное, Каин нашел свой. Слава богу! Не уверена, что смогу жить в условиях, когда в любой момент нужно ожидать видеозвонка.
Беру трубку:
— Снова здравствуй…
Меня прерывает крик, но не мужчины. Он женский, испуганный и знакомый. Крик Кэролайн Полфри.