Стараюсь вести себя непринужденно и направляюсь к станции метро на улице Дартмут. В это время суток там полно народу: кто-то едет домой, кто-то на ужин в центр. Несколько минут я разглядываю витрины магазинчиков у главного входа. Покупаю парочку яблок в крошечной овощной лавке и в целом сливаюсь с толпой. Даю денег бездомному, шатающемуся по станции. Он благодарит меня, а я думаю о том, не приходилось ли Каину здесь попрошайничать. Мы стыдно за то, что я просто ухожу, потому что не знаю, чем еще ему помочь.
Вновь сливаясь с толпой у железнодорожной платформы, я прибавляю шаг. Держу в руке карточку, готовая приложить ее к турникету. Замечаю свой хвост. Среднего возраста, полноватый, в кожаной куртке. Он в двадцати футах от меня и перестал скрываться, чтобы нагнать меня. Сердце колотится. Есть что-то будоражащее в погонях, даже если преследователь не желает тебе зла. Хочется броситься наутек, но я держу себя в руках, потому что бег лишь привлечет к себе внимание. Захожу на эскалатор и спускаюсь на станцию оранжевой линии. Пробираюсь в центр платформы сквозь плотную толпу людей. Дородная кожаная куртка топает по эскалатору. Я жду, когда к платформе подъедет поезд, когда взгляд моего преследователя сфокусируется на входящих в вагоны; снимаю пальто, бегу вверх по лестнице и покидаю станцию через автобусную остановку. Затем спешу на станцию «Копли». Кажется, горизонт чист, но на всякий случай я сажусь в поезд с зеленой линии.
Тяжело не улыбаться себе под нос. Я сбросила полицейский хвост! Смешно, но я горжусь собой.
Выхожу на станции «Парк-стрит», пересаживаюсь на красную линию и еду до Гарвардской площади.
В «Брэттл» много народу. Показывают «Незабываемый роман». В зале полно пар разных возрастов. Странно заходить туда в одиночестве. Покупаю попкорн, стараясь не оглядываться в поисках Каина, и нахожу местечко в непопулярном ряду. На сиденье рядом кладу пальто, надеясь, что никто не будет возмущаться. Все-таки многие пары встречаются уже в кинотеатре. И я жду. Гаснет свет.
— Не против, если я здесь присяду?
Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить с места и не обнять его. Каин берет мое пальто в руки и садится. На экране показывают титры, а он сжимает мою ладонь и целует меня в губы.
— Сбежим через полчаса, — шепчет он.
Я киваю, счастливая, что вновь могу быть с ним. Вопросы подождут. Здесь, в темноте кинотеатра, я чувствую себя в безопасности, скрытой от всех глаз.
Минут через сорок мы с Каином выходим в ослепляющий свет фойе. Каин помогает мне надеть пальто, забирает у меня рюкзак, и мы выходим на Брэттл-стрит. Ночь холодная и сырая. Каин не выпускает мою руку.
— Пойдем. Я знаю, где мы можем поговорить.
«Зоуис» находится на Массачусетс-авеню в полумиле от «Брэттл». Большой, набитый людьми дайнер. Ряды кабинок в красной виниловой обивке, дюжина официантов, толстое меню. Мы садимся подальше от окон. Каин заказывает бургер, я выбираю бейгл с крем-чизом. В разговоре с официанткой мы ведем себя до скучного вежливо, чтобы ничем не запомниться. Еду вместе с огромными чашками кофе и кувшином воды приносят почти сразу же.
В ярком свете дайнера Каин выглядит утомленным. Я протягиваю руку, наши пальцы переплетаются. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я начинаю:
— Ты в порядке? Выглядишь усталым.
Он улыбается:
— Плохо спал. Но я в порядке.
Хочется спросить где, но я одергиваю себя. Рассказываю ему о Лорен Пенфорд и работе Кэролайн в «Рэг».
— Оказывается, они с Уитом работали над совместным проектом. Он знает ее лучше, чем я думала.
— Это объясняет, почему его допрашивала полиция. — Каин хмурится. — Интересно, поэтому на него напали? Могли они работать над чем-то опасным?
— В больницу к Уиту приходили из ФБР. Может, поэтому. — Я глотаю. — Каин, Лорен Пенфорд еще упомянула, что Шон Джейкобс был хирургом.
Он смотрит на меня какое-то мгновение.
— Да, — наконец говорит он. — Она права. Когда меня перевели во взрослую тюрьму, Бу уже был там. Не знаю, что он делал в Северной Каролине, а уж тем более почему оказался в тюрьме, но он был там. Сидел уже год, так что наркотики не принимал.
— И он ударил тебя ножом.
— По приказу. — Каин сжимает мою ладонь. — Бу связался с заключенным по имени Конрой, который, по сути, всем заправлял. Конрой приказал ему от меня избавиться. Они загнали меня в угол. Бу сказал, что, если не буду сопротивляться и двигаться, он воткнет нож мне в спину, но я выживу. Будет больно, но рана заживет. А если я буду драться, гарантий никаких.
— И ты позволил себя порезать?
— Нет, я отбивался как сумасшедший. Но Бу дождался, когда меня хорошенько прижали. — Каин тихо смеется. — Потом постоянно говорил, что спас мне жизнь.
— Но почему? Почему Конрою это было нужно?
— Я правда не знаю, Фредди. Может, я его чем-то обидел… или дело вообще было не во мне.
— В каком смысле?
— Когда я туда поступил, Бу стал мне помогать… ради Айзека. Он узнал во мне паренька, который был его протеже на пару недель. Конрой мог проверять преданность Бу.
— Господи!
Он прижимает мою ладонь к губам.
— Это было давно, Фредди.
— Почему ты не сказал, что это был Бу?