Не всяку правду муж жене сказывает, а и сказывает, так обманывает.
Не надобен и клад, коли у мужа с женой лад.
Не наряд девку красит, домостройство.
Не наряд жену красит – домостройство.
Не прядет мужик, да без рубахи не ходит; а баба и прядет, да не по две вдруг носит.
Не скот в скоте – коза, не зверь в зверях – еж, не рыба в рыбах – рак, не птица в птицах – нетопырь, не муж в мужьях, кем жена владеет.
Не столько муж мешком, сколько жена горшком (сберегает, приносит в дом).
Не та счастливая, что у отца (счастлива), а что у мужа.
Не так бы ты ходила, не иных бы ты любила.
Не то смешно – жена мужа бьет; а то смешно, что муж плачет.
Нехваленая девка дороже хваленой.
Не хвали жену телом, а хвали делом!
Нелюбому детищу (на нелюбое детище) и смерти нет.
Ночная кукушка денную перекукует.
Нужа, нужа! нет ее хуже, а лучше худого мужа.
Обронила ненароком слово ласковое, да и то спокаялася.
Одному с женою горе, другому вдвое.
Она уже (другого, третьего) мужа донашивает.
Опричь мужа всяк знает, что жена гуляет.
От плохой жены состареешься, от хорошей помолодеешь.
Отец был Флор, а детки Миронычи.
Отец про походы, мать про расходы (толкуют).
Пей вино, да не брагу; люби девку, а не бабу.
Платье сундуками, да кожа лафтуками (лафтук – оторванный лоскут. Говорится о вышедшей за богатого, но драчливого мужа).
По старом муже молода жена не тужит.
Покрасуйся, девушка, до святой воли батюшкиной.
Пора козу на торг вести (пора девке замуж).
После Покрова не будет такова (будет бабой).
Поутру был хорош, а к вечеру стал непригож.
Привенчанный сын того же отца, матери. Поп все покроет.
Распишут тебе ворота дегтем (что считается поруганием).
Робкий муж и лестовок боится (ременных четок).
С доброй женой горе – полгоря, а радость вдвойне.
Смиренная, как агнец; делова, что пчела; красна, что райская птица; верна, что горлица.
Смиренье – девичье ожерелье. Девичье терпенье – жемчужно ожерелье.
Солдаткиным ребятам вся деревня отец.
Сорок лет – бабий (женский) век. Девке век обыденный (сутки).
Стар муж, так удушлив; молод, так не сдружлив.
Старый друг лучше новых двух. Старая любовь помнится.
Стужа да нужа, а лучше худого мужа.
Тогда девка родится, когда ей замуж годится.
Три друга: отец, да мать, да верная жена.
Трудно выносить девку, а раз перевабишь, так сама на руку летать станет. (Вабило для ловчих птиц – состоит из двух крыльев какой-либо птицы, сшитых папоротками вместе, или же из одного крыла, оторванного от туловища птицы с грудным мускулом).
У девушки нрав косою закрыт, уши золотом завешаны.
У доброй девки ни ушей, ни глаз.
У кобылы хоть семеро жеребят, а хомут ей свой (о работе).
У мужа полтина, и у жены половина.
У нее муж по ниточке ходит (т. е. она им помыкает).
У плохой бабы муж на печи лежит, а хорошая сгонит.
Умная жена, как нищему сума (все сбережет).
Хмелинушка тычинки ищет, а девица парня.
Хорош соболек, да измят. Береги дочь до венца.
Хорошая жена метла, и худая метла (та в дом, эта из дому метет).
Хороши марьяны (бусы), да девки не скрасят.
Хороший товар не залежится. Некалась девка, а спорить не стала.
Хоть пловом плыть, да у милого быть.
Хоть топиться, а с милым сходиться.
Худ мой мужилка, а завалюсь за него – не боюсь никого.
Чего жена не любит, того мужу век не едать.
Чем больше жену бьешь, тем щи вкуснее (тем наваристей щи).
Чужая жена – лебедушка, а своя – полынь горькая.
Чужого мужа полюбить – себя погубить.
Чужой муж бы и мил, да не жить мне с ним; а свой постыл – волочиться с ним.
Эту фразу я услышал летом 2015 года от своего прекрасного друга В.Н.С., бизнесмена, сильного человека, мудрого – слов на ветер он не бросает. Меня поразила его реплика, но более всего – едва скрытая обреченность в голосе, повторюсь, очень сильного мужчины. Мой друг в свои 65 лет все еще занимается спортом, проигрывать не любит, проигрывает чрезвычайно редко. Во всех делах. Но в этом убийственном для сильных мужчин откровении почудились мне нотки безнадежно проигрывающего и осознающего безнадежность положения человека.
Мне давно хотелось написать о женщинах, которые вели меня по жизни, которых я встречал на разных житейских перекрестках, и сложить из своих сочинений этаких «женский портрет». Преградой к столь серьезной работе было то, что я не знаю, не понимаю и чувствую женщин, женщину. А разве можно писать портрет даже одной женщины, не зная ее, не чувствуя и не понимая и используя при этом лишь то внешнее, что я видел?!
Пожав друг другу руки, мы разъехались по своим домам, по своим делам, и уже в метро я вспомнил один грустный эпизод в моей жизни, который зафиксирован в рассказе «Запрещенный удар».
Дело было в начале 1960-х годов, когда ни один мужчина, даже не взрослого возраста не рискнул бы сказать такое: «Женщины идут!» А уж тем более никто бы не сказал это о женщинах подмосковного поселка.
