Император насторожился, ограничил свободу супруги. Вскоре он понял, что, как когда-то пел Харальд Суровый, «русская женщина пренебрегла им», и усилил контроль над ней, по сути дела, посадив ее под домашний арест. Адельгейда пыталась найти поддержку у священнослужителей, но те из них, которых она могла видеть, были с мужем заодно.
Она почувствовала себя беременной, но не особенно этому порадовалась, объявив епископам, что «даже не знает, от кого беременна». Упорная борьба с мужем продолжалась. Опасаясь, как бы она не выпорхнула из его клетки, он повез ее с собой в Итальянский поход. Рождение сына слегка успокоило Адельгейду, но в 1092 году во время осады замка Монтебелло двухлетний сын ее погиб.
В это время она впервые увидела своего пасынка, сына Генриха IV – Конрада. Отец и его пытался приобщить к секте николаитов. Сын, внешне похожий на отца, духовно был полной его противоположностью. Существует мнение о том, что Генрих IV предлагал сыну свою супругу, а после того, как Конрад гневно отказался от такой чести, отец обвинил сына в связях с Адельгейдой. В сказках и легендах народов земного шара существуют подобные сюжеты, но существовали подобные случаи и в истории, зафиксированные хронографами, например, Византии, Древнего Китая (и не древнего – тоже!). Кто кого в данном вопросе обгоняет? Сказочное или реальное?
Конрад не мог простить отцу столь страшной лжи и вскоре окончательно порвал с ним все отношения, перешел на сторону его политических противников, помог Адельгейде бежать, и тут жена германского императора оказалась перед дилеммой: сдавать мужа или нет? Поиздевался-то этот человек над ней на славу, помучилась она, от стыда места себе не находила. Сдавать или нет?
Евпраксия приняла решение выступить на церковном соборе в Пьяченце, который открылся 1 марта 1095 года, и доложить всем о том, что вытворял и вытворяет с сектой николаитов ее муж, император Генрих IV.
Четыре тысячи церковнослужителей и тридцать тысяч мирян внимательно слушали подробный «доклад» глупенькой императрицы, свято верившей в те идеалы, которые проповедовались в доме Ярослава Мудрого, Всеволода Ярославича, Владимира Мономаха. Наивная чистая душа – она верила! На соборе люди возмущались, жалели ее. Императора признали виновным, осудили, а ее освободили от епитимьи (церковного наказания) как покаявшуюся добровольно и публично и как принужденную к греху насилием.
