«Изгнание», как назывался развод, с религиозно-социальной точки зрения считалось самым тяжким наказанием после смертной казни. Человек изгонялся из семейной, племенной, религиозной общности за нарушение установленных норм. Если женщина изгонялась из семейного сообщества, значит, она не выполнила супружеских обязанностей и потому нарушила также общепринятые общественные нормы. Развод означал не просто прекращение сожительства двух лиц, не просто законный разрыв между партнерами, это всегда было клеймо для женщины: она оказывалась исключена из общества. Поэтому ни один мужчина не имел права жениться на разведенной женщине и сам бывший супруг не мог вернуть изгнанную жену; разведенной паре не дозволялось жить далее под одной крышей. «Ибо, — заявляет пророк Иеремия. — разведенная женщина подобна земле, что стала нечистой и остается нечистой». «Кто женится на разведенной, тот прелюбодействует». — провозглашал Иисус в Нагорной проповеди (Лука. 16. 18; Матф. 5. 32). но совсем по другой причине: «Что соединил господь, нельзя разрушать человеку». Пророк Малахия гневно упрекает мужчин: «Зачем, зачем вы так поступаете? Господь был свидетелем между вами и женой юности вашей, против которой вы поступили вероломно. Против спутницы жизни, с которой заключили навеки союз перед господом! Кто изгоняет жену свою, совершает кощунство и поступает вероломно»[90]. А рабби Шамай, верховный судья в Иерусалиме на рубеже двух эр, говорил: «Развод с женой дозволен, но нет ничего, что больше было бы ненавистно для господа».
Параграф 37 ассирийских законов (так называемого «Женского зерцала») гласит: «Когда муж изгоняет свою жену, он может ей дать что-нибудь, если сердце его этого пожелает. Если сердце его не пожелает этого, он не дает ей ничего. Она уходит в пустоту свою».
Уходит в пустоту свою! Какое слово: «пустота»! Для женщины это означало быть изгнанной в одиночество, в отчаяние, стать ненужной, сексуально несостоятельной. неполноценной и заклейменной, а сверх всего лишенной всяких средств, всяких основ для существования. Если у разведенной женщины не было богатых родственников или родителей, к которым она бы могла вернуться, она вынуждена была зарабатывать себе на жизнь нищенством или проституцией. Ее положение было незавидным.
В Греции, несмотря на ее гуманную и просвещенную философию, обычаи развода были такими же односторонними, как и на Востоке. В Афинах мужчине было легче легкого добиться перед архонтами развода. Уже сам текст закона, как нам его передает Плутарх, звучит достаточно однозначно: развод означает, что мужчина отсылает женщину прочь, женщина покидает мужчину. В пору, когда мужчины стали поздно жениться, государство разрешало им прогонять жен, если те не желали «производить потомство», отказывались исполнять супружеские обязанности, использовали предохранительные средства или избавлялись от плода. Единственная цель любого брака — обеспечить государству потомство.
Несколько изменилось отношение к разводам, при браках с приданым, скреплявшихся договором, по которому муж обязывался в случае развода возместить жене приданое вместе со всеми процентами, равно как и ее долю в нажитом за годы брака семейном имуществе. Для мужчины это могло означать чувствительный материальный ущерб. Поэтому — к удивлению исследователей — в античной древности известно множество законов о разводе, но мало самих разводов.
В Риме гордились тем, что за первые пятьсот лет со дня основания города здесь не было ни одного развода[91]. Зато известны случаи, когда римские мужья, чтобы обойти неудобные для них законы, доводили жен до самоубийства. Претор Плавтий Сильван, как рассказывает Тацит, выбросил свою жену из окна спальни, а перед судом хладнокровно заявил, что после обильных возлияний крепко спал и не слышал, как его жена покончила с собой.
