Софист Никострат так характеризует новое представление о браке: ни с кем не говорит мужчина о своих тайнах, «кроме своей жены, и говорит с ней, как с самим собой», ибо душа у них едина.
Общее духовное обновление способствовало освобождению женщины. В эпоху эллинизма, то есть за 300 лет до начала нашего летосчисления, эмансипация женщины достигла уровня, какого не знала древность и какого долго еще не могло достичь общество христианской эпохи. Высвободившись из строго отгороженного домашнего мирка, женщина получила возможность приобщиться к открытому для нее теперь образованию. Философией, делом до той поры чисто мужским, стали заниматься и женщины.
Образованные ученицы часто стали открыто появляться теперь рядом со своими учителями как в «университетах», так и во время их выступлений на улицах и рынках.
Древняя Академия связала платоновские идеи с пифагорейскими элементами. Идеи при этом нередко выражались математическими понятиями; объявлялось, что в основе мира лежит различие между единством и множеством. Из
Новое, свободное умонастроение выразила пифагорейка Феано. Вслед за Платоном она утверждает единую нравственную меру для обоих полов: ведь, согласно Платону, «у плохого человека нечистая душа, у хорошего — чистая. Ни хорошему человеку, ни богу не пристало брать что-либо у нечистого».
Последней пифагорейкой была Гипатия (370–415 гг. н. э.). Она была дочерью математика Феона Александрийского и руководила школой. Она учила математике, философии и писала книги, которые, к сожалению, до нас не дошли. Ее убили христиане-фанатики, школа же была сожжена.
Благодаря доступу к образованию изменилась самооценка женщин эллинистической эпохи. Они вырастали в новом, жадном до нового обществе; иногда они втягивались и в политическую борьбу за власть.
Однако излишняя поспешность в эмансипации, чрезмерное честолюбие и стремление к успеху открыли путь разрушительным силам. Иные из коронованных женщин той эпохи действовали с пользой, другие, наоборот, жертвовали благополучием страны ради своих поистине македонских страстей.
Из замечательных женщин эллинистической эпохи назовем двух наиболее ярких. Среди первых птолемеевских цариц выделяется Арсиноя II (316–270 гг. до н. э.). Она в возрасте 38 лет вышла замуж за своего брата Птолемея II, который был младше ее на восемь лет. Об этой истории много писали. Несомненно одно: именно Арсиноя побудила к браку младшего брата, проявив полное пренебрежение к обязательному в обществе запрету на инцест[29]. Придворный поэт Феокрит в своей хвалебной песне сравнил эту связь с браком Зевса и Геры, которые тоже были братом и сестрой; он назвал это таким же исключением, какие дозволены богам. Арсиноя одно время царствовала над фракийцами, македонянами и египтянами.
Птолемей II Филадельф был не столько крупным полководцем, сколько государственным деятелем. Обеспечив экономический подъем своей стране, он привел ее к благосостоянию, какого она прежде не знала; он покровительствовал наукам, искусствам и культуре, превратив свою столицу Александрию в один из важнейших центров античного мира. Арсиноя II фактически правила вместе с ним. взяв на себя значительную часть государственных дел. Благодаря ей или вместе с ней он осуществил замечательные культурные начинания. Так, в Александрии на государственные средства был основан Мусейон. Это был не музей, а своего рода исследовательский институт, в котором на самом современном для той поры уровне занимались наряду с поэзией и философией также астрономией, математикой, ботаникой и зоологией. Именно Арсиноя привлекла в Мусейон лучшие умы своего времени и вела там дискуссии с учеными и поэтами. Для обширной библиотеки были сделаны списки со всех произведений греческой классики и переведены на греческий язык иноязычные книги, в том числе Библия.
