Вопрос, однако, в том. на какую женщину он ориентируется. Идет ли речь непременно о его законной жене? Существуют достоверные свидетельства, что довольно многие греки из числа богачей и высшей аристократии сразу же после брачной ночи, произведя потомство, считали свой общественный долг исполненным: они полагали, что этого уже достаточно, теперь можно покинуть своих супруг и убежать к гетерам. Брак был для греков унылой повседневностью, к которой можно было относиться безразлично; праздник любви они справляли всегда вне дома.
А чего могла ожидать от «первой ночи» женщина? Феокрит (IV–III вв. н. э.) говорил, что любовь заполняет все существо женщины, как физически, так и психически. Женщина рождается со знанием о любви. Любовь живет в ней, это часть ее самой, она так же предназначена для любви, как ее легкие — для дыхания.
Но не ошибается ли здесь Феокрит?
Что может чувствовать невеста, когда она сама еще ребенок? (Только представить себе: ей, может быть, девять лет или того меньше!) Воспитанная в подчинении, выросшая в изоляции женских покоев, никак не подготовленная матерью, разве что просвещенная разговорами подружек, она в страхе отдается чудовищу, насильнику — мужу. В древнем мире свадебная ночь для невесты-ребенка могла быть только актом насилия, он вырывал ее из детского состояния, заставляя исполнять роль жены и домохозяйки, от которой она уже не могла освободиться до конца жизни.
Поскольку на древнем Востоке не существовало консультационной службы по вопросам брака, девушке, чтобы предупредить разочарование, неплохо было бы перед свадьбой совершить познавательную поездку в Сузы. Сузы — небольшая холмистая местность на юго-западе Ирана. Здесь в 1901–1902 годах Ж. Ж. Морган (1857–1924) обнаружил базальтовый столб высотой 2.25 метра, относящийся к эпохе великого вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.); сейчас он находится в парижском Лувре. На нем тщательно высечены 282 параграфа законов.
От женщины требовалось абсолютное послушание мужчине. Если она не подчинялась, он имел право ее наказать. Согласно одному древнеассирийскому закону, супруг мог за непослушание, леность или отказ от исполнения супружеских обязанностей «побить свою жену, остричь ее, отрезать ей уши, нос. выжечь на лбу рабское клеймо или прогнать ее». В случае любых домашних споров или необоснованной жестокости ни жена, ни тесть не могли привлечь его к судебной ответственности.
Если женщина бежала от жестокости мужа в родительский дом и оставалась там четыре дня, он мог возвратить ее насильно, заставить доказывать божьим судом, посредством ордалии, что она за время своего отсутствия не спала ни с каким другим мужчиной. «Ее надлежит связать и бросить в воду; если она выберется благополучно, значит, она невиновна, и муж должен оплатить судебные издержки». Отчаянный побег мог стоить ей жизни, ему же — всего лишь денежного штрафа. При подозрении в измене процедура была такова, что доказательство измены означало для женщины неминуемую смерть. Уже в законах из Эшнуны (ныне городище Телль-Асмар, в 25 км к северо-востоку от Багдада), датируемых началом II тысячелетия до н. э., говорилось: «День, когда ее обнаружат в объятиях другого, для нее последний; более ей не жить». Даже в «прогрессивную» эпоху римских императоров за супружескую измену подлежала наказанию только женщина, муж имел право подвергнуть за это женщину смерти.
Законы Хаммурапи делали женщину бесправной во всех отношениях: она не могла ни заключать договоров, ни вести денежные дела, ни ставить свою подпись — все только через опекуна. Она оказывалась, по существу, рабыней мужа. За нерадивость, леность, отказ от работы он мог избить ее. мог проткнуть ей уши у позорного столба перед городскими воротами при всем народе, как это делали с беглыми рабами. Этот «паша» мог распоряжаться рабочей силой своей жены. Он вполне мог одолжить эту рабочую силу другому, как тяглового вола или земледельческое орудие, мог заложить, т. е., по существу, продать жену и детей, если испытывал затруднения.
