Лара хотела рассказать про подозрительного соседа-блондина, который заговорил с ней у подъезда, но не решилась.
Кирилл достал из буфета бутылку водки. Налил в рюмку, выпил одним глотком, шумно выдохнул. Он ел жадно, неопрятно, забыв о ней, и Лара поняла, что дела плохи. Их поспешный отъезд ничего не решил, мировая с кредиторами, видимо, не состоялась. Их найдут рано или поздно или уже нашли…
– Я мало что помню, – Речицкий облизнул губы. – Восемь лет назад, двадцать восьмого августа, я встретился с инженером инструментального завода, надо было кое-что заказать. Посидели с ним в ресторане, выпили. По дороге домой встретил девушку… Она застряла в щели люка, в смысле каблук. Я помог вытащить. Пошли в бар поблизости, она пила шампанское, я – виски. Красивая высокая блондинка, шикарно одетая. Веселая, смеялась, шутила… – Он снова облизнул губы. – Взяли шампанское, коньяк, ликер… еще какую-то дрянь, еды и поехали к ней. Я хотел в гостиницу, она отказалась, сказала, не любит гостиниц, можно к ней. Взяли такси. Поехали по адресу Космонавтов, три, квартира восемь, второй этаж. Старый дом. Ну, как водится… Она была профи, я сразу понял. И заводная! Шутила, мы много смеялись. Мы здорово упились… кажется, она меня поцарапала, причем сильно, до крови. Я только дома заметил, что до крови. Было больно, я прилично набрался… Я скрутил ей руки и ударил по лицу… это получилось спонтанно. Она попыталась освободиться, что-то кричала… Что было дальше, не помню, отключился. Утром проснулся и увидел, что она мертва, а рядом нож. У нее в кухне были ножи на деревянной подставке, наверное, оттуда. – Он надолго замолчал.
Они сидели в скромной комнате свиданий, мэтр Рыдаев, как и обещал, добился встречи с задержанным. Здесь было пусто, безлико и проникнуто казенным духом безнадежности…
– Может, она была еще жива, вы проверили? – спросил Монах.
– Нет! Я не мог до нее дотронуться. Все было в крови. Я тоже… кровь была у меня на руках и, кажется, на лице… Я увидел, что руки в крови, только на улице.
– Что было потом?
– Я оделся и ушел. Было около половины седьмого. Мне хотелось убраться подальше. Зашел в какой-то парк, упал на скамейку… Долго сидел, потом поехал домой.
– Кому вы позвонили? – спросил Монах. – Правду! Говорите правду.
Мэтр Рыдаев шевельнулся протестующе, но промолчал.
Речицкий отвел взгляд.
– Вы позвонили… кому? Если никто не нашел труп этой девушки, ваш адвокат узнавал, то это значит, что труп убрали. Кто?
– Яник… Яков Ребров. Я позвонил ему, и он… Он сказал, чтобы я ехал домой, что он разберется. Спросил, какой адрес и этаж. И я поехал домой…
Речицкий замолчал.
– Что было дальше?
– Дальше… Дома я напился. Жены не было. Я пил прямо из горла и пытался вспомнить, что было вечером, как я ее встретил, как она выглядела, что говорила, где мы купили вино и еду… в каком-то небольшом магазине… Вспомнил, что мы зашли в бар, там ее знали, бармен подмигнул ей, а она рассмеялась и шлепнула его по руке. Кажется, он назвал ее по имени. Вспыхивали какие-то бессвязные картинки… Я ничего не помнил! Память как будто стерло тряпкой. В ванной, в зеркале, увидел себя и не узнал. Стоял и смотрел, не узнавая. Потом с полчаса стоял под горячим душем. Свернул одежду и сунул в полиэтиленовый мешок, поставил под дверь, чтобы не забыть вынести. В тот день не решился выйти, не мог. Упал в постель и проспал до трех утра. Разбудил меня телефонный звонок, это был Яник. Он сказал, что все в порядке, что я могу выдохнуть.
– Что он имел в виду?
– Я не спрашивал. Мы никогда об этом не говорили. Он сказал, что вчера мы были у него, выпили, и я остался ночевать. «Это все, что ты должен знать, – сказал. – Остальное – забудь».
– Как назывался бар?
Речицкий задумался, пытаясь извлечь из глубин памяти название бара.
– Кажется, что-то космическое, – сказал наконец. – Не помню.
– Что же там все-таки произошло? Совсем ничего?
– Не знаю. Не помню…
– Помните, как ее звали?
Речицкий покачал головой:
– Нет. Кажется, Лида или как-то так. Это все, что я помню. Много выпил. Шампанское, виски… Меня сразу забрало. Ничего не помню. Не знаю, что там было. Все как в тумане… – Он снова замолчал. – Когда майор показал мне эту запись… это было как гром с ясного неба! Я был потрясен!
– То есть раньше вы эту запись не видели?
