– Пару лет назад я получил письмо от человека, который не назвал своего имени. Хотел заняться им раньше, но все руки не доходили. Он пишет о том, что по вашему адресу, в вашей квартире жила ясновидящая…
– Ясновидящая? – поразилась Муся. – Какая ясновидящая? Когда?
– Если меня не подводит память, лет восемь или девять назад. Это не вы, случайно?
– Я? Нет, ну что вы! – Муся вспыхнула. – Ничего такого. Мы здесь всего пять лет!
– Купили квартиру у Юры Куприка, он живет на четвертом, – сказал одетый в джинсы и рубашку Костя, появившийся с подносом, где стоял графин с водкой, рюмки и вазочка с орешками. Он поставил поднос на журнальный столик. – Мама его умерла, и он продал. Здесь жила его мама. А мы сейчас тяпнем за знакомство! Мать, у тебя вроде пирог был?
– Да я уже предлагала, но у них через час встреча. Они говорят, у нас тут жила ясновидящая.
– Первый раз слышу! Мама Юрика ясновидящая? Он не говорил.
– Нет, молодая девушка.
– Девушка? – Мужчина нахмурился, соображая. – А вот мы сейчас вызовем Юрика, пусть сам расскажет! – Он достал из кармана мобильный телефон. – Он как раз из плавания пару недель как вернулся, отдыхает. Моряк!
Пришел Юрик, полку прибыло. Был это большой немногословный мужчина, стриженный под ежик. Их представили.
– Юрик, твоя мама была ясновидящей? – с места в карьер спросила Муся.
– Мама ясновидящая? – удивился Юрик. – С чего ты взяла?
– Подожди, мать, сначала примем за знакомство, – вмешался Костя.
Они приняли.
Короче, история была такая. Когда он в плавании, иногда по полгода, его мама проживала в его квартире, а свою сдавала.
– Действительно, была молодая девушка, студентка. Красивая, блондинка, мама ее очень любила, даже хотела нас свести, – сказал Юрик. – Моя бывшая как раз свалила, сказала, что ей нужен муж, а не турист, и мама очень переживала.
– И ты отказался? – ухмыльнулся Костя.
– Не то чтобы отказался. Она совсем девчонка, разница лет пятнадцать, куда она мне? Да и ей кого помоложе надо. А так хорошая была, умненькая, маму все опекала. Насчет того, что экстрасенс, мама ничего не говорила.
– Как ее звали? Договор был? – спросил Добродеев.
– Какой договор, о чем вы! Кто-то попросил, мама и взяла ее. Она доверчивая была, всем верила. Фамилии я вообще не знал, а звали… сейчас! Ляля вроде.
– Как она выглядела?
– Высокая, тоненькая, длинные белые волосы. Голос приятный. Глаза голубые. Красивая…
– И ты такое чудо прозевал? – спросил Костя.
– Костя! – строго произнесла Муся.
– Да я был не против… как-то раз даже в гости зашел, принес шампанское и конфеты, а она сказала, что не пьет шампанского, что ей нужно готовиться к семинару. Одним словом, я понял и больше не совался. А потом ушел в загранку. Вернулся, а ее уже не было.
– У Юрика два мальчика, – сказала Муся. – Шесть лет и три годика. Твоя Лена прекрасная жена и мать.
Юра кивнул.
Костя подмигнул Монаху: до сих пор жалеет, мол.
– Где она училась?
– Понятия не имею. Она снимала квартиру с полгода, а потом съехала. Мама говорила, оставила ключи на столе и деньги, даже не попрощалась. Мама тогда очень обиделась.
– А ее никто не спрашивал? Может, кто-то ее искал? – спросил Добродеев.
– У меня не спрашивали, а мама не говорила.
Монах вдруг сказал:
– Можно я пройду по квартире?
– Он хочет почувствовать… – пояснил Добродеев. – Очень сильный экстрасенс.
– Я вам все сейчас покажу! – вскочила Муся.
Монах потрогал себя за бороду, уставился ей в глаза и молча покачал головой. Поднялся и вышел из гостиной.
– Он работает один, – понизил голос Добродеев. – Если что-то было, он почувствует.
Костя разлил водку по рюмкам:
– За успех!
– …Ты ее здорово напугал, – сказал Добродеев, когда они уже покинули гостеприимный дом новых знакомых. – Муся даже побледнела. По-моему, она тебе не поверила. Я уверял, что все чисто, видимо, тот человек с письмом ошибся, а на ней лица не было. Я пообещал ей абонемент на свои лекции.
– Про барабашек? Слишком сложно, Лео, много вранья.
– Много, мало… И чего мы добились, Христофорыч?
– Мы узнали, что восемь или девять лет назад была девушка, приезжая, звали Ляля, а потом внезапно исчезла, даже не попрощавшись. Мы уже знаем, что она высокая, блондинка…
– Это мы и так знали. Разве Речицкий не описал ее?
– Ты прав, мы это уже знали. Речицкий ее имени не помнит. Сказал, вроде Лида. Не то Ляля, не то Лида.
– В каком же он был состоянии, когда они встретились?
– В каком… У него была деловая встреча, договорились, обмыли… Сам понимаешь. Речицкий был в состоянии грогги, потому и не помнит ничего. А может, барышня сыпанула ему какой-то дряни.
– А что теперь?
– Нам нужна ее фотография. Звони адвокату, может, он достал запись. Нужно узнать ее имя. А там посмотрим.
– Может, ее до сих пор ищут…
Монах передернул плечом и не ответил.
Сказал после паузы:
– У нее застрял каблук, он вытащил его, и они зашли в бар. Бар он помнит, на Каштановой, несколько кварталов от Космонавтов. Что-то космическое, не то «Космос», не то «Аэлита». Пошли поищем. Он сказал, там еще была заброшенная пожарная каланча рядом.
