Он взрывает тишину, словно сигнал тревоги. У меня вздрагивает рука, вино расплескивается из бокала. Я поднимаю глаза на дверь.
Это он. Это Алистер.
На меня нападает страх. Пальцы ныряют в карман, хватают телефон. Другой рукой тянусь к резаку.
Встаю и медленно иду через кухню. Подхожу к домофону. Собравшись с духом, смотрю на экран.
Итан.
Облегченно вздыхаю.
Обхватив себя руками, Итан раскачивается взад-вперед. Нажимаю на кнопку и отпираю. Минуту спустя он уже внутри. В волосах сверкают дождевые капли.
– Что ты здесь делаешь?
Он таращит на меня глаза:
– Вы же просили зайти.
– Я думала, твой отец…
Итан закрывает дверь, идет мимо меня в гостиную.
– Я сказал, что звонил друг, с которым мы ходим в бассейн.
– Разве отец не проверил твой телефон? – следуя за гостем, спрашиваю я.
– Я сохранил ваш номер под другим именем.
– Что, если бы он мне перезвонил?
Итан пожимает плечами.
– Не перезвонил же. Что это такое? – Он смотрит на резак для картона.
– Ничего.
Опускаю резак в карман.
– Можно мне в туалет?
Я киваю.
Пока он находится в красной комнате, я просматриваю свой телефон, подготавливаю следующий ход.
Слышу шум слива унитаза, журчание воды в кране, и Итан возвращается.
– Где Панч?
– Не знаю.
– Как его лапка?
– Хорошо. – В данный момент меня это не волнует. – Хочу тебе кое-что показать. – Я вкладываю телефон ему в руку. – Нажми на «Фото».
Он смотрит на меня, нахмурив брови.
– Просто открой приложение, – прошу я.
Пока он это делает, я наблюдаю за выражением его лица. Дедушкины часы начинают отбивать десять. Я затаила дыхание.
С минуту ничего не происходит. Итан безмятежен.
– Наша улица. На восходе, – произносит он. – Или… постойте, это же запад. Значит, это зака…
Он умолкает.
Вот оно.
Проходит мгновение.
Он поднимает на меня широко раскрытые глаза.
Шесть ударов, семь.
Открывает рот.
Восемь, девять.
– Что… – начинает он.
Десять.
– Думаю, пора сказать правду, – говорю я ему.
При последнем ударе часов он встает передо мной, едва дыша. Я хватаю его за плечо и веду к дивану. Мы садимся. Итан не выпускает телефона из рук.
Я ничего не говорю, просто смотрю на него. Сердце у меня трепыхается, как муха в кулаке. Чтобы унять дрожь в руках, я прижимаю их к коленям.
Он что-то шепчет.
– Что-что?
Откашливается.
– Когда вы это нашли?
– Сегодня вечером, как раз перед тем как позвонить тебе.
Кивок.
– Кто она?
Он продолжает смотреть на экран телефона. На долю секунды мне кажется, что он не услышал меня.
– Кто…
– Это моя мать.
Я хмурюсь:
– Нет, детектив сказал, что твоя мать…
– Моя настоящая мать. Биологическая.
Я в изумлении смотрю на Итана:
– Тебя усыновили?
Он ничего не говорит, а только кивает, опустив глаза.
– Значит… – Я наклоняюсь вперед, приглаживаю волосы. – Значит…
– Она… не знаю даже, с чего начать.
Я закрываю глаза, стараясь избавиться от замешательства. Мальчика следует направлять. Это я могу.
Наклоняюсь ближе, разглаживая халат на бедрах, смотрю на Итана.
– Когда тебя усыновили? – спрашиваю я.
Вздохнув, он откидывается на подушки, они сминаются.
– Когда мне было пять.
– Почему так поздно?
– Потому что она… она принимала наркотики, – говорит он, запинаясь, как жеребенок на травке, делающий первые шаги. Интересно, сколько раз Итан произносил эти слова прежде. – Она принимала наркотики. И была совсем еще… юной.
Это объясняет, почему Джейн выглядела такой моложавой.
– И я стал жить с мамой и папой.
Я изучаю его лицо. Кончиком языка он облизывает губы, на висках блестят капли дождя.
– Где ты рос? – спрашиваю я.
– До Бостона?
– Да.
– В Сан-Франциско. Родители взяли меня оттуда.
Я борюсь с желанием прикоснуться к нему. Беру у него телефон, кладу на стол.
– Однажды она меня нашла, – продолжает он. – Когда мне было двенадцать. Приехала в Бостон. Появилась около нашего дома и спросила папу, можно ли ей увидеть меня. Он сказал «нет».
– Значит, тебе не дали поговорить с ней?
– Нет. – Он умолкает. Ему нужно отдышаться. Глаза у него горят. – Родители очень бесились. Велели сказать им, если она попытается снова увидеть меня.
Я киваю, прислоняюсь к подушкам. Теперь Итан говорит более свободно.
– А потом мы переехали сюда.
– Но твой отец потерял работу.
– Ага. – Он явно насторожился.
– А почему?
Итан беспокойно ерзает.
– Было что-то, связанное с женой его босса. Не знаю. Родители часто ссорились из-за этого.
«Все это весьма таинственно», – злорадствовала Алекс. Теперь я знаю. Небольшая интрижка. Ничего особенного. Интересно, стоило ли оно того.
– Сразу после переезда мама вернулась в Бостон по какому-то делу. И для того, думаю, чтобы улизнуть от отца. Тогда он тоже поехал туда. Они оставили меня одного на одну ночь. Они и раньше так делали. И она появилась.
– Твоя биологическая мать?
– Да.
– Как ее зовут?
Он сопит. Вытирает нос.
– Кэти.
– И она пришла к вам домой.
– Угу.
Снова сопит.
– Когда, если точно?
– Не помню. – Итан качает головой. – Нет, постойте, был Хеллоуин.
Вечер нашей встречи с Джейн…
– Она сказала мне, что… завязала, – говорит он, выжимая из себя слова, как воду из мокрого полотенца. – Что больше не принимает наркотики.
Я киваю.
